ДНЕВНИК ПУТЕШЕСТВИЯ:
Веселая драма в 7ми частях
- Сан Паулу
- Игуасу
- Ленсойс-Мараньенсес
- Сан Луис
- Рио де Жанейро
- Парати
- Сан Паулу


Веселая драма в 7ми частях





В отличие от большинства известных мне мест, пограничники (вернее, пограничницы) в аэропорту Сан Пауло были милыми тетушками, в пухлых вязаных кофтах или кокетливых маечках (это строго зависело от возраста). Весело переговариваясь друг с другом, они ловко ставили печати, проявляя полное равнодушие к туристам и самое живое к теме обсуждения.
Обычно это расхожее выражение используется к множеству городов. Но по моему впечатлению я его могу применить только к Сан-Пауло. Когда смотришь из спортивного зала на 23м этаже гостиницы на бесконечные ряды серых бетонных небоскребов, то через полчаса возникает ощущение, что серость и бетон начинают «вползать в тебя». Не очень приятное ощущение. И прогулку по городу начинаешь откладывать всё дальше и дальше.
Мы героически отправились к главной улице из своего отеля пешком, полагаясь на слова консьержа: «О, сеньора, не берите такси. Главная улица совсем рядом и ее легко найти. Сначала выходите на улицу Cinta Blanca, потом поворачиваете налево. Потом еще немного идете и поворачиваете направо, там налево и еще раз направо, немного вперед и еще раз налево. Всё очень просто!» Звучало оптимистически, но меня поставил в тупик его ответ на мой простой вопрос: «Хорошо, скажите мне просто, вот я выхожу из отеля и, чтобы выйти на эту улицу Cinta Blanca, мне нужно повернуть направо или налево?» Секунда на закатывание глаз, и радостный безмятежный ответ: «А куда хотите, хоть направо, хоть налево!». Потом выяснилось, что правильный ответ был – строго направо, направление движения налево – прямой путь в трущобы. Но у нас была карта и оказалось, что по геометрически идеальным улицам очень удобно гулять. Единственная проблема в том, что нужно постоянно смотреть под ноги. Улицы и тротуары города извиваются не только вниз и вверх, но и вбок, направо, налево, расширяются и сужаются в произвольном порядке. Ощущение того, что город создавался великаном в его детстве. Великан, играя, закручивал и замешивал улицы, так как ему приходило в голову. А потом к этой игре присоединились владельцы магазинчиков и жилых домов, которые обустроили тротуар перед своими владениями, исходя из своего представления об удобстве и красоте.



Мой друг по путешествию, племянник Богдан (он же Бонифаций, он же Бенц, он же Бенни, он же просто Бонька), развалившись на кровати в первый же вечер, задумчиво говорит:
— Знаешь, тетя Лена, что мне напоминает Сан Пауло? Трущобы Нью-Йорка.
Ехидно интересуюсь, когда он последний раз бывал в трущобах Нью-Йорка, и откуда взялись такие ассоциации. Возмущенный ответ:
— Ну, что я, в кино, не видел, что ли?
На ресепшене спрашиваю консьержа об историческом центре города или о даунтауне (Downtown).
— О, сеньора, не советую ехать туда. Там такие толпы народа! Огромные толпы! Вы сами откуда приехали? Из России? Из Москвы? А Москва – это что? А-а-а, столица России. Ну, так вот, сеньора, чтобы вы получили представление, какие огромные толпы народа в историческом центре, представьте себе самое людное место Москвы, и умножьте на двадцать. Да, пожалуй, надо умножать на двадцать.
Спросить, когда он в последний раз был в Москве, я как-то постеснялась. Но в даунтаун не поехали, по крайней мере, сегодня. Нужно было хотя бы мысленно привыкнуть к огромным толпам народа.
Пока мы гуляли по безбрежному городу, я натерла ногу, и пока сидели в лобби под жутко дующими кондиционерами, я простыла.
Вот таков печальный итог пребывания в первом городе. Как оказалось, это было только начало. И в конце каждой части путешествия я буду подводить всё более суровые итоги.
Водопад Игуасу́ — комплекс из 275 водопадов на реке Игуасу, расположенный на границе Бразилии и Аргентины. Река Игуасу шириной 4 км обрушивается с двух базальтовых ступеней высотой 72 м. Каждую минуту низвергается более 700 тонн воды. Крупнейший водопад, «Глотка Дьявола», U образный обрыв шириной 150 и длиной 700 метров. Водопад, который в 4 раза больше общеизвестной Ниагары. Он был открыт испанским конкистадором Альваро Нуньес, который назвал это чудо природы «прыжком Святой Марии». Окна нашего номера выходят прямо на водопад. Спать не мешает, звук напоминает шум кондиционера. Первое впечатление — это Full Moon Rainbow, а проще говоря — лунная радуга над водопадом, которую можно увидеть только в полнолуние. Сильное впечатление, но снять у меня его не получилось, нужна вспышка. Очень красивый рассвет, в нашем отеле есть высокая башня, забравшись на которую можно снимать все красоты с разных сторон.

На следующий день на собственном примере очередной раз убедилась в поговорке «Хочешь насмешить Боженьку, скажи свою идею вслух». В первый день разнылась, что в этом чудесном отеле нет даже захудалого спортзала, ни беговой дорожки даже, ни велосипедика. Боженька отреагировал своеобразно на мои страдания. Как я говорила, поехала я с активным и жаждущим приключений племянником. Он-то мне и обеспечил и велосипедик, и экстрим.
Сначала он организовал тур с милым названием Poço Preto. Как потом оказалось это переводится как «Черная дыра». Сразу смутило, что кроме нас и еще одного застенчивого бразильского интеллигента никого на этом чудесном туре не было. Первым делом нам вручили контракты, которые мы должны были подписать, в которых нужно было указать все заболевания, принимаемые лекарства и группу крови. Чуть позже всё прояснилось. Девять километров по тропе в джунглях — это приключение для настоящих пацанов. Я только не поняла, как там в этой крутой компании оказалась я. Но думать было некогда, потому что нужно было крутить педали спортивного велосипеда, по ходу разбираться в многочисленных переключателях и рычажках, отмахиваться от мух и выплевывать жучков. Дорога шла то вверх (выжимание педалек дрожащими ножками), то вниз (нервное сжимание трясущихся ручек), вот именно так, вверх-вниз, других вариантов не было. Утешало только то, что милый племянник на мои мрачные слова, что как только вернемся, и у меня перестанет всё дрожать, я ему врежу от души, печально отвечал, что он врежет себе сам и гораздо раньше меня. От предложения крепыша проводника вызвать джип, если я устала, пришлось гордо отказаться, потому что некоторое время назад по дурости похвасталась хорошей формой. Несчастный бразильский интеллигент, которому явно было хуже всех, печально вздохнул и тоже отказался от транспорта. Правда, причин его дурости, я не знаю. Часть дороги была залита из-за проливных дождей, поэтому пришлось идти старой тропой через жуткие заросли по хлипкому мостику. Проводник велел пробовать каждую дощечку ногой, типа, они часто проваливаются. Сразу вспомнились все фильмы ужастики про гигантских анаконд, крокодилов— убийц и прочую нечисть. Когда мы часа через два доехали до места, где нас ждал катерок, казалось, что нет пределов счастью, очень хотелось плакать и обниматься. Мрачный Бонифаций потихоньку ругался вполголоса и, по-моему, не очень прилично.
Потом мы поплыли на плоскодонном катерочке и смотрели крокодильчиков. Очень впечатляет. Потом я спасла родного племянника от какой-то твари, которая пыталась его укусить, и тварь укусила меня. Я долго пыталась вытащить жало из пальца и потом искала трупик твари, чтобы узнать у проводника, какие меня ожидают последствия. Трупик не нашла и угомонилась, а последствия теперь трепетно жду.
Затем Бонифаций и бразилец изобразили приключение для настоящих пацанов — прошли по реке на каяках. Я, как папарацци, снимала это плавное вращение каяка вокруг оси. Бразильский дяденька по возвращении очень смущался и извинялся, что он мешал грести, потому что он первый раз был на лодке. Бонифаций опять под нос сердито ругался, и, по-моему, это снова были не очень приличные выражения. Но бразильцу добрый и воспитанный мальчик улыбался широко и, глядя ясными детскими невинными глазами, благодарил за чудесную прогулку и компанию. Я подтвердила бразильцу, что он был чертовски спортивен и гребки у него были чудо как хороши. Бразилец был счастлив.
После этого мы еще прошли по лесу где-то с километр и тут меня ждало настоящее потрясение. Мы вышли к дороге, по которой приехали на микроавтобусе. Оказывается, можно было до лодочки добраться и таким путём — пятнадцать минут, и мы на месте. Потрясение было так велико, что мы даже не спросили у проводника, а зачем нужен был весь прикол «два часа-велосипеды-умри турист». Очевидно, Бразилию, как и Россию, умом понимать не надо.
Бонифаций быстро отошел, поплавал в бассейне, четыре раза заказал room service и потом радостно сказал, что завтра мы поедем на Macocu Safari. А я грустно искала в интернете, как переводится слово «Macocu».
На следующий день после похода мы поехали на Macocu Safari. Это оказалось уже знакомое по предыдущей поездке приключение «засунь туриста в водопад». В принципе очень весело и очень мокро. Тебя и толпу доверчивых товарищей усаживают на большую надувную лодку, которая несется к водопаду по бурунам и порогам. Потом несколько раз лодку загоняют под водопад, и ты получаешь собственное эмоционально-осязательное впечатление об этом чуде природы. Лодка несется, вода зачёрпывается, волны брызгаются. Товарищи рядом с тобой визжат, хватают тебя за руки в страстной попытке удержаться в лодке и порываются в прыжке плюхнуться тебе на колени. Всё очень симпатично! Меня только удивляет собственное упорство, с которым я каждый раз покупаю дождевичок, зная, что все равно ты будешь мокрый с головы до ног, потому что, какой же целлофановая тряпочка может спасти от водной обильности водопада?








Вечером Бонифаций попросился пойти в чураскерию (местная мясная едальня), очевидно, все в room service ему уже было известно и неинтересно. Я вспомнила о замечательном ресторане, в котором мы были в прошлый раз. Называется несколько необычно «чураскерия шоу». Мясо там такое же, как и остальных местах, а вот шоу действительно необычное. Эдакое попурри из всех танцев, песен и изюминок культуры всей Южной Америки. Аргентина – это танго, Мексика – марьячос, Перу – танцы гаучо, Бразилия – капоэйра, и, конечно же, знойные красотки фестивальной самбы. Уровень исполнения очень хороший, голоса замечательные и никакой фонограммы. Слушая эти выступления, начинаешь понимать сколь далеки мы от настоящей эстрадной культуры с нашествием на наши просторы «поющих трусов». А еще ведь гордимся тем, что мы — родина Чайковского и Глинки. Вот у бразильцев не было Чайковского и Глинки, а пошлости и вульгарности не допускают, вот такие парадоксы культурного развития. Шоу стоит того, чтобы его посмотреть и во второй раз, и думаю, даже третий. Ресторан вмещает более 400 человек, и каждый раз забит под завязку. И так происходит уже много лет.
Юноша больше всего ждал капоэйру и танцовщиц самбы, почему-то именно эта часть моих воспоминаний больше всего привлекла его интерес. Даже капоэйру, пожалуй, можно пропустить. Танцовщицы самбы – вот что вызывало пытливое любопытство путешественника! Надо честно признать, что они того стоят. Чтобы представить себе этих красавиц, можно сказать, что Наоми Кэмбелл просто бы потерялась на их фоне. А то, как они танцуют, не поддается описанию. Но самое замечательное было в другом. После основного выступления, солистка спустилась вниз в зал, чтобы выбрать одного из зрителей и вывести его на сцену. Хотя такого прошлый раз они не делали. Красотка прошла между столиками, все дяденьки заметно приосанились, подобрали пузики и расправили плечики. Но она равнодушно прошла мимо ждущих глаз и трепетных лиц и направилась прямиком к… Бонифацию. Протянула руку и широко улыбнулась. Хорошо, что у мальчика хорошее воспитание – он не стал ломаться или застенчиво отнекиваться. Это был его звездный час! Девушки показали движения самбы, способный мальчик быстро все перенял и зажег на сцене с десятком красавиц. Я годилась племянником, но, увы, от волнительных эмоций заглючила фотоаппарат и не смогла сделать ни одного снимка этого звездного момента. В машине, на обратной дороге, Бенни любовно рассматривал блестки на своей маечке, которые остались от прикосновений к карнавальным костюмам красавиц. Я так поняла, что майка стирке больше не подлежит. Когда я сказала, что во время прошлой поездки мой друг Михаил Юрьевич, увы, не удостоился такого внимания красавиц танцовщиц (хотя я думаю, он бы не отказался), Бенни, скромно потупив глазки, ответил:
— Ну, я же молодой и красивый!
Теперь Бенни – местная селебрити. Нас узнавали на следующий день и в аэропорту, и в самолете. Очень приятно, на меня тоже немножко попадают лучи славы.
Но мой личный итог этой части путешествия таков: теперь к поврежденной ноге и простуде с температурой у меня добавился опухший палец, мертвое тельце и расчесанные ручки.







На следующий день мы летели на самое красивое место (по описаниям) в нашем маршруте. Вроде бы несложно, из Фос де Игуассу до Сан Луиса с пересадкой в Сан Пауло. Во всяком случае, так было указано в наших билетах. По прилете в Сан Луис нас должен был встретить представитель гостиницы и отвезти в эту экологическую красоту, потому что она расположена за 300 км от городка Сан Луис. Приключения начались с того, что в аэропорту мы узнали, что наш рейс отменили и нам выписали новые билеты Фос де Игуассу – Куритиба – Бразилиа – Имретиз – Сан Луис. За оставшиеся полчаса я ухитрилась зарегистрироваться в местной телесети, оплатить ее услуги и отправить письмо в гостиницу об изменениях.
Бразильские самолеты похожи на рейсовые автобусы – они останавливаются в каждой деревне, высаживают часть пассажиров и забирают других. Может быть, это и правильно для самих бразильцев, но четыре взлета и посадки привели к тому, что я еще и оглохла на одно ухо. Когда мы вышли в Сан Луисе с надеждой, что осталась только самая легкая часть пути, оказалось, что проблемы собственно только начинаются. Нас никто не встретил. Кроме того, никто не говорил по-английски. Аэропорта как такового нет, скамейки для ожидания находятся на улице. Интернет не работает, так что посмотреть, куда и как ехать я не могу. Обменников и банкоматов нет. Но мы не привыкли отступать, а бразильцы оказались милейшими людьми. Общаясь поочередно с разными людьми (при этом они говорили строго на португальском, а я на английском), я нашла человека с веселым именем Франсишку, который знал эту гостиницу и организовал нам машину. Он был милый и трепетный, и полчаса пока мы ждали машину, он нас опекал и общался с нами. Мы мило провели время, болтая на португальско- английском. Предложенные мною деньги за его помощь, он категорически отверг, и я поняла, что не перевелись еще благородные доны Педро на бразильской земле.
Потом мы долго-долго ехали. Дороги хорошие, деревни бедные и убитые, люди в основном сидят на стульчиках и скамеечках. Бенни был счастлив, потому что он четко осознал, что явно в одной из прошлых жизней был бразильцем, поэтому юноша наслаждался возвращением на Родину. Я же убедилась, что ни в одной из прошлых жизней я тут не была, поэтому просто с любопытством рассматривала окрестности. Самое потрясающее – это закат, я такого никогда еще не видела. Я ехала и мечтала снять на камеру, переживая только, что моих способностей не хватит, чтобы это передать эту нереальную красоту. Деревни, через которые мы проезжали, пугали своей убогостью и грязью. Во многих домах нет даже дверей, но зато в каждом из них есть телевизор. Вечером в деревне на улицах практически не видно людей, зато в каждом доме светится телевизор, видно, как люди сидят в пустой комнате на диване или на полу перед телевизором. Понятно становится популярность бразильских сериалов — без них им не выжить.
На окраине очередной деревни, когда я печально подумала о том, какая же здесь беспросветная нищета и как же можно жить в такой грязи, водитель вдруг остановился и бодро сказал: «Приехали!». Как оказалось, наша эко гостиница расположена в самом центре бразильской деревни. От «эко шале» (как они именуют нашу хибарку) я многого не ожидала, поэтому можно и не описывать. Но вот поход в ресторан гостиницы – это отдельное удовольствие. Сначала нужно идти по территории гостинички, потом выйти за ворота, потом пройти по улице мимо стада коров, осторожно обходя их продукты жизнедеятельности, и только потом ты попадаешь в ресторан. Честно признаю, что сам ресторан неплох — на берегу реки, симпатичные фонарики и дорожки, беседки и деревянные столики. Вот такие качели бразильских впечатлений.
Затем события в Бразилии развивались по нарастающей. На следующий день в 6 утра, я лежала в гамаке (вернее, судорожно пыталась не вывалиться из него) где-то в бразильской глубинке, в центре настоящей бразильской деревни. Это мы добрались до эко гостиницы Enchаntes de Nordeste. Сайт гостиницы сулил чудесное место, красоту и тишину природы. В действительности всё оказалось иначе — громко кричат петухи, тарахтят тракторы, чадят мотоциклы, что-то орут задорные бразильские тетушки. Но всё по порядку, потому что между походом в джунгли и гамаком в деревне произошло еще много всего … разного.
Мой личный итог: я по— прежнему хромаю, еще сильнее болею, чешусь от множественных укусов на сафари, и вдобавок еще и глухая на одно ухо. Давно я так весело не путешествовала. Бенни утешает, что всё это пустяки, главное – красота—то какая! Ах, эти уста младенцев…

Главная часть нашего путешествия – это национальный парк Ленкойс Мараньенсес, пески и озера.

Поездка в парк напоминает Кэмэл Трофи — целый час мы тряслись в джипе, стараясь не выпасть на ухабах и ловко увернуться от хлещущих веток. Дорога пролегает по лесу из невысоких деревьев и плотного кустарника. Добравшись до исходного места, мы поднялись в гору, и тут открылся совершенно инопланетный пейзаж. Многокилометровые просторы белых песков, переливающихся разными цветами в зависимости от солнечного освещения, с дюнами высотой в несколько десятков метров и глубокими синими или зелеными озерами. Говорят, что пески и лагуны постоянно перемещаются под воздействием сильных ветров, поэтому в Ленкойcе каждое мгновение неповторимо, каждый пейзаж уникален и недолговечен. Перемещения лагун, понятно, за такое время увидеть было невозможно, но следы от ног исчезали на глазах. Так что охотно верится в постоянное перемещение. Ощущение инопланетности еще возникает от того, что песчаные поля находятся на возвышении посреди плотного зеленого леса, как будто блюдце с высокой окаемкой стоит на зеленом столе. Таких озер здесь более десятка, мы побывали только на одном Lago Bonito. Но описывать эти места бесполезно, нужно просто смотреть.
На экскурсию мы ездили с милейшей парой из Франции и двумя японками из Фукусимы. Кабальеро Бенни был галантен и помогал дамам при малейшей возможности. Дамы смущались, рдели маковым цветом и к концу поездки смотрели на Бенни почти влюбленными глазами. Японки рассказывали о своих переживаниях, говорили о том, что было очень страшно.
Я решила, что с нас достаточно эко проживания и мы переехали в нормальный отель. Переезд напоминал легкий ужастик с элементами экстрима. В 7 вечера здесь абсолютно темно и уже видно звезды. В гостинице на ресепшене сидит одинокий охранник, который не говорит по-английски, здесь это почти традиция. Вваливается странная парочка (это я и Бенни), и дамочка хриплым прокурено- пропитым голосом что-то говорит на иностранном языке. Охранник напрягается, пытается понять, потом старается то предложить нам ключ, то показать дорогу в ресторан. Затем поняв, что мы хотим чего-то другого, он начал опрашивать проходящих постояльцев, не знает ли кто-нибудь английского языка. Один товарищ знал, и он, немного волнуясь, с успехом исполнил роль переводчика. Охранник повеселел, потому что странные люди оказались потенциальными клиентами на 3 ночи. Все решилось благополучно, и мы теперь в новом отеле. Единственно, что немного смущает – это потуги местного повара на высокую кухню, с легким оттенком китайской гастрономии. В итоге, у тебя на тарелке странное сочетание продуктов по принципу «ты ешь не что, что думаешь, что ты ешь». Бенни вчера съел, как он был уверен, жареную картошку, что впоследствии оказалось жареным бананом. Есть это практически невозможно, хочется попросить кусок колбасы. Но зато бассейн просто роскошный. Правда, вечернее впечатление роскошного бассейна развеялось утром как призрак при первых солнечных лучах. Турецкий вариант в худшем исполнении – неглубоко, бар в воде, сетка на середине и дети, швыряющие мяч, матрасы, с возлежащими на них пышными матронами. Решили снова поехать на озера.
Мой личный итог: помимо того, что было, добавился еще ларингит и я потеряла голос. Я всё больше себе напоминаю героя из книжки Носова «Незнайка на Луне», который страдал всеми возможными болячками, только никак не могу вспомнить его имя.
На следующий день был снова день экстрима — мы ездили по пескам на квадроциклах. Первое испытание – это обучение вождению такой довольно серьезной игрушки, при этом обучение проводилось на португальском языке. Мы с моим инструктором были равны в лингвистике – я знаю на португальском одно слово «обригадо» (то есть, «спасибо»), он тоже одно слово – «ок». Инструктаж и обучение шло в течение примерно часа и всё это время мы живенько общались. Он говорил на своем языке, я на английском и ничего, разобрались во всем и остались довольные друг другом. Экстрим предполагал помимо езды на песке, еще и преодоление серьезных водных преград, тоже приличное испытание. Но носиться по дюнам очень понравилось, тем более в этом месте никого не было, кроме орлов, шести цапель и несметной тучи каких-то симпатичных белых птичек. Еще деловито куда-то пробегал черный поросенок, и это было абсолютное сюрреалистическое впечатление – пустыня, дюны, и маленький одинокий поросенок. Единственно, что огорчает – это нанесенным нам эстетический урон. Зимнее палящее бразильское солнце сделало нас Бонифацием похожими на таджикских укладчиков асфальта – характерный загар «руки по локти и ноги по колени» несколько смущает теперь при походах в бассейн. Остальное — это просто восторги.








На следующий день мы сбежали из нашего а-ля «турецкого курорта» в столицу региона – Сан Луис. Аэропорт произвел самое скромное впечатление и мог принадлежать самому захолустному городку. Но, как оказалось, Сан Луис был основан в 1600 году, в городе живет около миллиона жителей, и старая часть города находится под защитой ЮНЕСКО. Мы порадовались, что уехали на день раньше.
Сан-Луис расположен на одноименном треугольном полуострове с пригородами, в бухте под названием Сан Маркус с западной стороны и бухты Сан Хосе с восточной. Первоначально город был большой деревней племени тупинамба. Первыми европейцами, посетившими это поселение в 1612 году, были французы, которые вознамерились сделать его центром колонии и построили форт под названием Сен-Луи де Мараньян в честь короля Людовика XIII. Впоследствии город был захвачен голландцами, а в конечном итоге перешел под юрисдикцию португальской короны. Все эти события безусловно отразилось на его облике — в нем смешались разные стили, от французского барроко до португальских изразцов.
Современный город меня мало интересовал, а вот исторический центр просто восхитил. Считается, что Сан-Луис является крупнейшим и лучше всего сохранившимся наследием колониальной португальской архитектуры во всей Латинской Америке. Мы весь вечер бродили по пустынным улочкам, удивляясь отсутствию людей, но чуть позже поняли, что весь народ был на тусовке. Но это стало понятно только тогда, когда мы дошли до тусовочных мест.
Тусовки очень веселые. Гремит музыка, столики расставлены на узких улочках, народ стоит кучно и плотно. Сначала в эту плотную жизнерадостную массу страшновато внедряться, потом оказывается, что народ милейший, доброжелательный и улыбчивый. На набережной установлена большая сцена и люди собираются на концерт. При этом практически каждый несет с собой пластмассовый стул или табуретку. Очевидно, действует принцип «музыка – наша, стулья – ваши». Вообще, здесь, как оказалось, проводится много праздников и фестивалей, это бразильская столица рэгги. Здесь есть интересная форма праздника, которая называется Bumba Meu Boi. Это такая форма грандиозной музыкальной пантомимы, которая начинается сразу после Пасхи, достигая апогея в июне, когда буквально сотни групп выступают каждую ночь для народного признания. Сюжетные личности и персонажи разыгрывают комедийную трагедию, в основе которой лежит метафора социальной гармонии. Поселенцы, индейцы, миссионеры, африканские рабы и лесные духи изображены в костюмах, хореографии и музыке — все это исполняется среди ночного гуляния. Толпа присоединяется к пению, танцам и, в зависимости от стиля группы и собственного энтузиазма.
На улицах и на небольших площадях было много подростков, которые, конечно же, играли в футбол. Босиком.
Несмотря на охрану Юнеско, историческая часть производит впечатление, что недавно закончилась бомбежка и пожары и пацаны выбежали «быстренько» поиграть в футбол, а мужчины – попить пива, пока не началась следующая атака. Даже строительные леса, возведенные около некоторых домов, кажутся уже частью исторического пейзажа – настолько они старые, проржавевшие.
Ночью улетели в Рио де Жанейро. Рейс, как здесь и положено, задержали, и мы сидим в ожидании. На регистрации почему-то спросили телефон и имя родственников. На мой изумленный вопрос «Зачем?», служащий уклончиво ответил: «Так надо!» Осталось непонятно, почему это не «надо было», предыдущие перелеты.
Согласно утверждению жителей Бразилии, в действительности Господь сотворил мир за шесть дней, а седьмой он посвятил созданию Рио. Он расположен на берегу залива Гуанабара, отделенного от вод Атлантики узким проливом. Название «Рио-де-Жанейро» переводится с португальского как «январская река»: колонизаторы ошибочно приняли бухту за устье водной артерии. Город здесь был основан в 1565 году первоначально назывался Сан-Себастьян де Рио-де-Жанейро, в честь португальского короля Себастьяна. Сначала здесь заготавливали лес и растили сахарный тростник. Со временем Рио стал играть более важную роль в истории страны и в 18 веке практически стал центром Бразилии. А в 19 веке его значение еще больше усилилось, потому что во время победного марша по миру Наполеона сюда переехал королевский двор Португалии. Так он стал центром империи, которая притягивала эмигрантов со всей Европы.
Рио де Жанейро нельзя описать. Рио надо видеть, чувствовать, слышать. Гремучая смесь реально опасности и неудержимой радости. Тебя постоянно предупреждают, куда нельзя ходить и чего нельзя делать. Толпы полицейских на знаменитом пляже Копакобана в центре города. И толпа людей на том же пляже, которая пришли посмотреть на бой без правил между двумя крутыми бойцами. Огромный помост для боя, который соорудили на пляже за одну ночь, и который так же стремительно исчез за следующую. Шторм, который разыгрался за полчаса и гигантские волны, которые стремились смыть как помост, так и зрителей. И зрители, которые не обращали никакого внимания на свирепость природы и продолжали веселиться.
Знаменитая статуя Христа на вершине горы, которая исчезала в густейшем тумане. А если подняться к статуе наверх, то можно было наблюдать удивительную картину. Густой туман скрывал город бесповоротно, но если ветер разрывал в каком-нибудь месте ненадолго облака, то в образовавшееся окошко можно было видеть Рио, лежащий у подножия. И тогда ты начинал казаться сам себе небожителем, который через дырочку в облаках наблюдает за суетливой жизнью простых смертных.
Рио нельзя описать.
Рио надо видеть.
Последнюю неделю путешествия я решила провести в романтическом месте (согласно рекламе) в уникальном отеле (опять-таки согласно рекламе) с высшей рекомендацией консьержной службы c труднопроизносимым названием Quintessentially, но крутой репутацией (согласно рекламе). Отель сулил тишину, органическая еда, много активностей – яхты, каяки, треки по джунглям, полеты на парапланах, лошадки, ну, и так далее.
Увы, как очень часто бывает реклама оказалась круче реальности. Отель, переделанный из бывшей сахарной плантации, и стоивший кучу денег, оказался довольно примитивным и банальным. Захотелось сбежать, но уж очень далеко до нее добираться, а у нас оставалась неделя и мы решили остаться. Решение было неправильным, как потом оказалось. Делать там решительно было нечего, интернет нам, как детям, запретили, то есть «отдыхайте и не думайте о бренном мире», ходить было некуда, ведь гостиница стояла в джунглях и без проводника ходить было опасно. Активности, красочно описанные на сайте, куда-то испарились – типа «параплан сломался, лошадки болеют, каяки продырявились». Но я была непреклонна и требовала зрелищ. Вздохнув, менеджер организовал рыбалку, поездку на яхте, каяки и поход по джунглям к водопадам. Рыбалка порадовала — мы ловили смешных рыбок, которые на глазах раздувались и превращались в шарик. Впечатлили чайки в нереальном количестве, наблюдать, как они ловят рыбу — это удивительное зрелище, особенно вблизи. Каяки оказались посложнее, мы перевернулись на прибойной волне, и я утопила любимые очки. Потом долго ходила по берегу в наивной детской надежде, что бурные волны вынесут мое сокровище, но, увы, чуда не случилось.
Напоследок мы наняли проводника для прогулки к водопаду, и это оказалось последней «ошибкой резидента». В джунглях я шарахнулась от змейки, поскользнулась на скользких камнях, покрытых мокрым мхом, грохнулась на камни и подвернула ногу, теперь я настоящая Серая Шейка. Доковыляв до водопадов, я печально сидела на камнях, как сестрица Аленушка, и наблюдала за резвящимся Бенни. Легким утешением была мысль, что хоть кто-то веселится и радуется жизни. Пока я печалилась и сидела на одном месте, какие-то тропические мошки славно повеселились и теперь я вся в шишках и волдырях.
Вернувшись в Сан Паулу и войдя в лобби Hyatt, я облегченно вздохнула и тут же осознала, что теперь меня будет терзать мысль, что я так и не поняла эту страну. То ли Бог с ней, это не моё место, то ли надо ехать еще раз. Но, тем не менее, оставшиеся дни мы бродили по городу, который понравился в первый день и не разочаровались в нем. А впоследствии я еще не раз сюда приезжала, так что этот город в Бразилии так и остался моим любимым.