Это путешествие, похоже, было самым невероятным. Начиная с того, как непросто было купить билеты и полной неизвестности полетим или нет до последнего дня и до задержки рейса из-за «закрытия воздушной зоны». Такой формулировки я не встречала за все годы своих поездок. Задержка на два часа с пугающей формулировкой про закрытую воздушную зону. Несколько напрягает, потому что мы летим над Каспием и Ираком, который недавно бомбил Иран.

Старенький самолёт, в котором каждое второе кресло в моем бизнес классе было сломано, а моторы натужно ревели и издавали странные звуки. Самолёт начинает пугать больше, нежели вероятность бомбардировки Ирака. Про еду я даже говорить не буду — вода в пластиковом стаканчике, чипсы и булка с чем-то непонятным. Всё это вызывало недоумение и даже легкое раздражение. Но потом вспоминаешь, в какую страну летишь, и всё приходит в норму. Хорошо, хоть эти летают, ведь никакой другой компанией сюда не попадёшь. Ну, что же, булка так булка. Может, именно таким образом нас готовят к тому, что предстоит впереди.

Мы приземляемся и тут накрывает осознание, что мы в той стране, которая 10 лет жила в состоянии войны и только начала возвращаться к мирной жизни, за исключением северных территорий.

Нас ждут древний Дамаск, разрушенная Пальмира, почти полностью уничтоженный Алеппо, библейские места, где зарождалось христианство, деревня, где до сих пор говорят на языке Христа, намоленные церкви и древние театры.

Сирию не просто так называют колыбелью человечества. Эта земля является местом зарождения современной цивилизации. Месопотамия или как ее еще иногда называют – Междуречье – любой учебник древней истории начинается с рассказов об этих местах. А если взглянуть в Ветхий завет, то и многие описанные в нем события также проходили здесь. В Сирии на каждый квадратный метр почвы приходятся целые пласты истории, это гигантская зона археологических раскопок. Здесь, в поясе Плодородного полумесяца, зародилось земледелие и тем самым было положено начало человеческой цивилизации. Тут возникли первые города на Земле и пересекались интересы великих царств позднего бронзового века — Египта, Ассирии, Вавилона, империи Хаттусы, Митанни. Потом сюда пришли народы моря, греки и фригийцы, основав свои колонии, крестоносцы здесь воевали с сарацинами, да и Рим с Византией — тоже часть сирийской истории. Древние города Дамаск, Босра, Алеппо и Пальмира, замки Крак-де-Шевалье и Калат Салах ад-Дин, а также античные деревни севера страны занесены в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Мы должны были ехать в Пальмиру, но нам военные не дали разрешения — место по—прежнему закрыто и опасно. Так что пришлось поменять маршрут и отправиться в деревню Маалюле и город Хомс.

Бесконечные блок посты.

Снег на вершинах холмов.

Мы едем по территории, на которую стали пускать совсем недавно, раньше она была полностью под контролем боевиков.

Монастырь Божьей Марии на вершине холма. Храм восстановили и в него вернулись монахини. Пожилые женщины заняты своими делами и лишь улыбаются нам издалека. Храм большой и разными уровнями и замысловатыми переходами

 

Древняя деревня

Население деревушки Маалюлы до сих пор разговаривает на арамейском языке, причём как уверяют, именно на том его диалекте, на котором говорил Христос. Деревня находится в закрытом месте, куда можно попасть через ущелье. Здесь же находится Православный Монастырь Святой Феклы, знаменитый тем, что по преданию именно по ее молитве в древние времена разверзлось ущелье и люди спаслись от солдат.

Но укромное место не спасло деревню от уничтожения террористами Нусра во время нынешней войны. Уже по традиции они разрушали церкви, разбивали памятники и иконы. Они забрали с собой 18 монахинь и отпустили только за большой выкуп, предложенный властями Катара.

Хранительница церкви произнесла нам молитву на арамейском языке. Чуть странное ощущение — ничего не понимаешь, но знаешь, что звучит язык Христа.

Разрушенная деревня пугала пустынными улицами и развалинами домов. Жизнь ушла из этих мест и на этом фоне нелепо смотрелась реклама препарата от морщин на витрине скромного аптечного ларька.

А пейзажи были неброскими, но очень элегантными. Плавные волны холмов, заснеженные вершины горных гряд, одеяла полей из зелёных и коричневых лоскутков.

Мы заехали в придорожное кафе. Огромный зал, очень много людей, веселые юные повара в красных колпаках, шустрые совсем юные сотрудники в симпатичной форме, сосредоточенный заботливый хозяин. Они работали четко и быстро, как конвейер, который неутомимо выдаёт лепешки с начинкой, лодочки с сыром, салаты, кебабы. Было безумно вкусно. А другие гости только посмеивались, когда мы сначала, волнуясь и перебивая друг друга, заказывали, потом носились по залу, снимая всё подряд, и ещё чуть позже молча сметая всю еду с плотно заставленного тарелками стола.

А мы ехали дальше к городу Хомс — колыбели революции

Я не люблю рассуждения на тему политики. Я не люблю диванных боевых хомячков, которые рассуждают на эту тему, не владея полной, как правило, скрытой информацией. Но, если ты путешествуешь по Сирии, то избежать темы разрушений, конфликтов, войны, противостояния и политики, вряд ли получится.

Революции, как бы их не называли, всегда вызывали у меня отторжение. В моём представлении революция всегда несёт разрушение и очень редко приводит к созиданию.

Хомс для меня стал как наглядный образ того, как изначально возможно доброе намерение приводит всех в ад. Даже тех, кому это намерение было нафиг не нужно. Вот кто-то что-то захотел и решил выйти на улицы. Не получили то, что хотели, и даже наоборот, получили то, что совсем не хотели — подавление протестов. Может быть, на этом бы все и завершилось, но в нашем взаимосвязанном мире сейчас все непросто.

К протестам добавился интерес других сил, которые увидели для себя возможность и ухватились за нее. В этом случае теми, кто сначала показались спасителями, а оказался демонами, были суровые бородачи, у которых тоже было светлое намерение — построить на Земле священный халифат. Строили они его огнём и мечом, вколачивая светлые идеи в глупые головы и отрезая ненужные. Когда поняли добрые люди, что натворили, то было поздно, ибо там подоспели ещё более серьёзные интересы ещё более суровых парней. А что в итоге получилось, можно посмотреть на фотографиях.

Понятно, что я примитивно изложила историю сирийской войны, но суть любой революции можно передать словами нашего классика «хотели, как лучше, а получилось, как всегда». Я не верю в революции, какими бы благородными идеологиями и сладкими призывами они не прикрывались. А непростую историю этой войны я все же изложу в другой статье.

Впрочем, в действительности чаще всего процесс начинается совсем наоборот — сначала что-то нужно большим суровым парням, и они начинают раскачивать лодку, привлекать и покупать сторонников. А уже те сочиняют красивые идеи и лозунги и запускают необратимые процессы.

И поражает ненависть и жажда разрушения фанатичных сторонников халифата — уничтожают даже кладбища, расстреливают скульптуры.

Это второй по значению город в стране. Алеппо — один из самых древних городов мира, который был заселён уже, скорее всего, к VI тысячелетию до нашей эры. Город имел большое влияние, так как был расположен на Великом шёлковом пути. На протяжении сотен лет Алеппо упорно оспаривали, и он множество раз переходил из рук в руки, прежде чем в XVI веке вошел в состав Османской империи

Но в 2012 году война и хаос пришли на древние улицы Алеппо. Не прекращающиеся ожесточенные уличные бои и воздушные атаки оставляют за собой обломки древнейшего города мира. При этом город был захвачен наполовину и поэтому производит странное впечатление. Одна половина разрушена в хлам, вторая вполне сохранилась и радует почти французской архитектурой, великолепной гранитной набережной узенькой реки, приличными ресторанами.

Много церквей — армянская, греческая, православная, католическая.  Мечеть Омейядов Алеппо (Масджид аль-Умайя би Халаб) является крупнейшей и старейшей мечетью, но была полностью уничтожена. Сейчас ее очень быстро восстанавливают. Снимать, к сожалению, нельзя. Несмотря на то что население Алеппо на 70% составляют арабы (мусульмане-шииты) и курды (сунниты), здесь проживает самая большая на Ближнем Востоке после Бейрута община христиан.

Цитадель Алеппо, считают самой живописной средневековой крепостью Ближнего Востока. Это внушительное сооружение возвышается над городом на холме высотой 50 метров, причем часть руин датируют 1000 годом до н.э. Говорят, что именно здесь Авраам доил своих коров. Город окружает ров шириной 20 метров, а единственный вход расположен во внешней башне с южной стороны. Внутри находятся дворец XII века, построенный сыном Салах-ад-дина, и две мечети. Наиболее значимую роль крепость имела во времена Крестовых походов.

Ее два года защищала сирийская армия, поскольку крепость оказалась на той части города, которую захватили игиловцы. Теперь цитадель стала местной точкой притяжения. Сюда водят на экскурсии школьников, на площади кафе и плюшки, дети играют в футбол рядом с развалинами.

А вот руины с площади решили не убирать, а оставить, как напоминание, что пережил город во время войны.

Удивляет то, насколько жители быстро возвращаются к простым радостям жизни. Семьи гуляют, дети играют, девушки общаются, юноши заглядываются на девушек. Разве что очень много военных с автоматами, которые патрулируют улицы и площади.

Огромный старинный рынок, самый большой крытый базар на Ближнем Востоке, тянется на 9 километров. Он тоже производит двойственное впечатление — часть разрушена, а часть восстановлена и удивляет современным дизайном и резными дверями.

Церкви и мечети. Православные, католические. Греческие, армянские. Шиитские, суннитские, алавитские. Как и раньше, нормально уживаются в одном месте.

Старый город вокруг цитадели — потрясающий лабиринт узких искривленных улочек и потайных двориков.

В сохранившейся части города есть чудесная гранитная набережная вдоль узкой речушки, но снимать вечером уже не было сил.

Я подошла к самой печальной части моего путешествия. Некоторые фотографии, которые нужны для того, чтобы показать, что в действительности происходило в этих местах, я нашла в интернете и размещу их в самый конец галерей.

Часть 1: Дорога

Нам, наконец-то, дали разрешение на проезд в Пальмиру, но только в сопровождении полковника, командира частей, которые охраняют этот район. Серьёзный мужчина, настоящий полковник. Дорога похожа на кладбище городов и деревень. Жизнь ушла из этих мест. Груды камней, развалины домов, остовы сгоревших машин, останки мечетей, засохшие пыльные пальмы. И ни одной живой души.

И так город за городом, деревня за деревней.

Именно эти места были захвачены террористами, именно отсюда самое большое количество беженцев, именно здесь самые большие разрушения. И, увы, почти нет шансов восстановить. Люди не хотят возвращаться к руинам, а на восстановление нет денег, и вряд ли они появятся.

Проехали провинцию Идлиб, которая до сих пор находится под контролем экстремистских группировок и куда сбежали все любители жизни по шариату.  Мы сворачиваем на Пальмиру. Пейзаж резко меняется — выжженная равнина, с грядой невысоких холмов на горизонте. Бесконечные блокпосты, военные базы, разбитая военная техника, укреплённые высоты. Фотографировать категорически нельзя. Военные, увидев нашего полковника, расцветают в улыбках — он здесь знаменитость.  По дороге заехали на заправку, и застенчивый мальчик сделал нам лучший кофе за всю поездку. Итальянская кофе машина на убогой заправке. Сирия полна чудес.

Часть 2: Великолепие Пальмиры

Пальмира — один из богатейших городов поздней античности, расположенный в одном из оазисов Сирийской пустыни, между Дамаском и Евфратом. Как перевалочный пункт для караванов, пересекавших Сирийскую пустыню, Пальмира была прозвана «невестой пустыни». В мире сегодня не так много мест, где можно почувствовать дух и величие былых веков, дотронутся до великих цивилизаций, навсегда ушедших в прошлое, и прикоснуться к истории древнего мира. Пальмира – именно такое место. Владения грозной царицы Зенобии, при которой Пальмирское царство простиралось до Египта. При этой высокообразованной правительнице Пальмира пережила эпоху расцвета, правда недолгую. Император Аврелиан в 272 г. разбил войско Зенобии, а ее саму два года спустя провел по Риму золотых цепях. Даже покорившись римским легионерам, город не был разрушен, но это было 18 веков назад.

Здесь жил знаменитый археолог Халид аль- Асад, который 40 лет назад открыл это место всему миру и любовно создавал музей Пальмиры. Сюда приезжали тысячи людей полюбоваться сохранённой древней красотой (до начала войны Пальмиру ежегодно посещало не менее 150 тысяч туристов).

Часть 3: Трагедия Пальмиры

Пальмира просто потрясает — некогда красивый город с домами из желтого песчаника безжалостно разрушен. Город игиловцы захватывали два раза и зверствовали по полной программе. Они полностью уничтожили археологический музей, разбили древние скульптуры.

Они убили Халеда аль-Асада. Бородатые недочеловеки пытали его целый месяц, пытаясь узнать, где находятся сокровища, затем публично обезглавили и прямо перед входом  музей Пальмиры повесили тело на столбе. Ему было 82 года. Его тело находилось повешенным в течение нескольких дней, после чего некоторым сирийцам удалось проникнуть под покровом ночи к месту казни и похоронить его.

В самом храме тоже оторвались по полной. 15 тонн взрывчатки уничтожили знаменитый храм Баалшамина, воздвигнутый в честь финикийского бога дождей в районе I в. н.э. и считающийся одним из наиболее значительных памятников архитектуры позднего эллинизма. Затем настала очередь знаменитой Триумфальной арки II в. н.э. — той самой, которая и изображена на учебнике истории древнего мира.

В древнем амфитеатре Пальмиры, захваченной боевиками «Исламского государства», прошла массовая казнь плененных солдат сирийской армии. Солдат расстреливали подростки 12-15 лет. Это были так называемые  «львята халифата» — подростки, проходящие специальную подготовку в лагерях джихадистов. А за казнью следили около ста зрителей в гражданской одежде.

Часть 4: Пальмира сегодня

Сейчас в городе две военные базы, российская и иранская, они остались для контроля ситуации. В родные места вернулись 800 семей, которые пытаются просто жить. Туристов, конечно же, нет и неизвестно, когда они вернутся. Их в принципе нет в Сирии, а уж тем более в Пальмире, которая закрыта и для самих сирийцев. Музей закрыт, но для нас его открыли. Зрелище просто ужасное — разбитые скульптуры, зияющие пробоины в стенах и потолке, торчащая арматура.

На постаменте стоит портрет аль-Асада. Говорят, что Пальмиру можно восстановить, но пока ЮНЕСКО только кормит обещаниями, которые не выполняет. А у самой Сирии на это просто нет денег.

Город потихоньку оживает — появилась торговля, дети играют, разбирают завалы.  На обратном пути мы остановились в единственном местном кафе и похоже сделали хозяину месячную выручку. Еда была самая простая — кебабы, завёрнутые в лаваш с помидорами и зеленью, но вкус был потрясающий. Пообщались с местными, угостили детей и наших сопровождающих военных. Люди здесь очень приветливые и добрые. Все были счастливы.

Латакия — город, уходящий своими корнями во времена Древней Греции, и продолжает оставаться важным торговым портом для Сирии и по сей день. Сам город состоит в основном из белых оштукатуренных высоток и улиц с пальмами. В принципе, сейчас Латакия — это просто приморский город. Сирийцы считают его курортным, но он просто приморский. Большой, скучный, невыразительный. Здесь не было кровопролитных сражений, но разрешения из—за бомбежки все же есть. Здесь нет разрушений, много новых домов. Но и сохранившихся следов истории здесь тоже нет. В Латакии проживает наибольшее число алавитов во всей Сирии и семья президента родом из этого города. Есть в Латакии места, где масштабы бедности и голода намного больше. Целые кварталы занимают переселенцы из других сирийских городов, которые укрылись здесь от войны. Но и сами жители обеднели за это время. На побережье много военных баз. В городе и окрестностях встречаются и российские флаги. Чем ближе к российской авиабазе Хмеймим, тем их больше. Русских здесь любят, называют друзьями и братьями. Очень радуются, узнав, что мы из России. На расстоянии 20-30 километров есть две достопримечательности: развалины Угарита и замок Саладина. Угарит — это развалины древнего финикийского города, где был создан один из первых письменных алфавитов в мире.

А по дороге совсем другой пейзаж — зелёные холмы, бесконечные теплицы, симпатичные домики. Но наша цель сегодня — это знаменитый непреступный замок ордена госпитальеров на Святой Земле — Крак-де-Шевалье́. Это одна из наиболее сохранившихся крепостей госпитальеров в мире.

Из арабских хроник известно, что в 1031 году крепость занимал курдский гарнизон эмира Алеппо. В те времена крепость называлась Хисн аль-Акрад («Замок курдов»). По созвучию франки назвали крепость Крат, а затем, по схожести с арабским термином «карак» (крепость) стали называть Краком.  В 1142 году Раймунд II, граф Триполи, передал Крак-де-Шевалье ордену госпитальеров, чтобы они охраняли рубежи от возможных набегов.  Госпитальеры восстановили крепость и построили множество дополнительных помещений, превратив её в самый большой оплот крестоносцев в Святой земле. Вокруг крепости была выстроена стена толщиной от 3 до 30 метров с дозорными башнями, одну из которых занимал Великий Магистр госпитальеров. За кольцом внешней стены был двор, минуя который можно было попасть во внутренние помещения — зал, часовню и хранилище длиной 120 метров. Другие складские помещения были спрятаны внутри скалы, на которой стояла крепость, благодаря чему Крак-де-Шевалье мог выдержать длительные осады

Крак-де-Шевалье был неприступен. Его не раз осаждали, но всегда безуспешно. В 1188 году у стен крепости стояла армия самого Саладина. Во время той осады мусульманам удалось пленить кастеляна. Воины Саладина подвели его к стенам крепости и потребовали, чтобы он приказал гарнизону открыть ворота. Кастелян сначала отдал по-арабски приказ сдать крепость, но потом уже по-французски приказал сражаться до последнего человека.

В 1272 году, во время Девятого крестового похода замок видел английский король Эдуард I и так восхитился им, что использовал Крак как образец для своих замков в Англии и Уэльсе. Лоуренс Аравийский, впервые увидевший замок в августе 1909 года, описывал его как «пожалуй, самый восхитительный замок в мире».

В 2013 году крепость была захвачена террористами. Через год правительственные войска заняли крепость, уничтожив десятки террористов, а выживших вынудили бежать в Ливан. Это получилось сделать благодаря тому, что управляемой ракетой проделали брешь в укреплениях и сирийские войска вошли через неё. Этот шаг позволил сохранить историческую крепость; обычный для сирийской армии многодневный артобстрел превратил бы её в руины.

Крепость сохранилась, а вот дома местных жителей, да и они сами, весьма пострадали. Увы, местные жители поддерживали террористов, поэтому почти все дома разрушены, а жители ушли в Ливан или Идлиб. Но те, кто был против боевиков, остались. Жизнь с трудом возвращается в эти места, но уже засеяны террасы, пасутся отары овец на склонах гор, звучат детские голоса в окрестных деревнях, носятся мотоциклы. И здесь раны войны воспринимаются иначе — невероятно красивые пейзажи их немного сглаживают.

Войны приходят и уходят. Жизнь замирает и оживает. А мрачная крепость возвышается над долиной, безучастно взирая на людскую суету. И так всю историю человечества.

Мы вернулись в Дамаск. Теперь он воспринимается чуть иначе. Когда ты своими глазами увидел через какие испытания и страдания прошла страна, ты смотришь людей через призму этого нового знания.

В Дамаске тепло в отличие от прошлого раза и это тоже позволяет чуть замедлить движение, всматриваясь в людей и движение вокруг тебя. Мы смотрим на город совсем иначе. Конечно же, он не стал родным и не выглядит более красивым. Но теперь он кажется тёплым и душевным. Здесь уютно и безопасно. Можно вечером спокойно гулять по старому городу и люди, встречаясь с тобой взглядом, улыбаются и многие говорят «здравствуйте». Здесь нет нищих и попрошаек, это даже удивляет, зная, как непросто здесь живётся.

Мы слушаем знаменитого чтеца сказок, которые он читает в кафе около площади. Зал полон людей, он очень популярен и рассказывает истории каждый день. Мы не понимаем ни слова, но слушаем внимательно напевный голос старика и смотрим за живыми реакциями людей. Все радуются, и время от времени смеются — это хорошая, добрая сказка. И так уютно сидеть в старом кафе, рядом с незнакомыми людьми, и просто радоваться жизни.

Знакомый восхитительный отель согревает теплом (что было редкостью в других местах), отличной едой (не так часто встречалось), невероятно приветливым сервисом (это лучший отель в столице). Весь персонал радуется нам весьма искренне, и мы тоже счастливы их видеть.

Вечером нас приглашают в ресторан с невероятной сирийской кухней и музыкой. Потом мы долго идём по уже темным узким улочкам старого города, вдыхаем запахи кальянов, которые плывут легкими облачками из всех кафе и забегаловок

Утром роскошный завтрак, легкая пробежка за местными сувенирами, встреча с министром туризма Сирии, короткий визит к мастерам стеклодувам, и мы мчимся в аэропорт. Наша чудесная поездка завершилась.

Мы летим домой. На этот раз у меня отличный самолёт, вкусная еда и даже wi fi с фильмами на борту. Это производит впечатление чуда — та же самая компания, тот же рейс, но все другое.

Великая Сирия полна чудес.

А я буду искренне надеяться, что мир и благополучие вернутся на эту замечательную землю и ее люди, наконец—то, получат то, чего они достойны.

Пожалуй, впервые за все годы моих путешествий я затрудняюсь написать свои итоговые впечатления. Я несколько раз приступала к тексту, но потом удаляла написанное. Все было правильно, но плоско и мелко, и все мысли были гладкими и пустыми.  Нельзя об этом месте писать «понравилось — не понравилось», «мы были тут — мы были там». И в итоге у меня возникла только одна мысль — простая и вечная.

Никакая религия, философия, концепция, убеждения, власть, ресурсы или любая другая фигня не стоят разрушенных городов и уничтоженной жизни.

Нельзя вернуть забранные жизни людей, разрушенные семьи, погубленную память истории, уничтоженные города и деревни.

Нельзя допускать, чтобы в нашем мире появлялись фанатики, нацисты, сверхчеловеки любого толка, любой национальности и любой религии. Не должно быть этому прощения, оправдания или создания выгодных союзов с ними. Никогда и нигде.

Я видела уничтоженные города и деревни, многие из которых уже невозможно возродить.

Я видела детей, которые родились во время войны и не знали ещё толком мирной жизни. Полноватый мальчик просит сфотографировать его. Он сдергивает кепку, торопливо приглаживает волосы и старательно улыбается в камеру. Это всё его развлечение и приключение на долгое время.

Я видела людей, которые долгие годы живут в палаточных лагерях и боятся вернуться домой.

Я видела людей, которые начали возвращаться в свои родные дома и пытаются возродить их к жизни.

Я видела солдат, которые на холоде, в тяжелых условиях стоят на блокпостах, охраняя порядок и покой.

Я видела людей, которые радуются первым туристам и пытаются порадовать чем могут, сказать хоть несколько добрых слов, позвать в гости, показать те сокровища, которые смогли сохранить.

Я видела прекрасные пейзажи — сады миндальных и фисташковых деревьев, зелёные холмы с отарами овец на террасах, бескрайные просторы пустыни и чистое спокойное море.

Я видела старинные храмы, мечети, крепости и монастыри, которые знали римлян, первых христиан и апостолов, оттоманских янычар и ордена крестоносцев.

И я очень хочу, чтобы вы тоже увидели этот мир. Я попыталась передать в снимках мои эмоции и чувства. И пусть на этот раз на них не так много красоты, как я это обычно показываю. Пусть. Но посмотрите, пожалуйста, на них.

Там нет роскошных отелей, курортов, блестящего сервиса, модных магазинов. Там есть Великая Сирия, которая в течение многих столетий возвращалась к жизни и возрождалась. И надеюсь, так будет всегда. Я была там до переворота/захвата власти/революции/ свержения династии Асада — не знаю, что это было, только время покажет было ли это благом для страны или злом. Только я рада, что побывала до этих событий. Больше вряд ли поеду.

И удивительные люди Сирии. Я на этот раз не так много сняла портретов, но и эти немногие могут показать этих удивительных людей.