Сложности путешествий в наше время заключается в том, что ты никогда не знаешь, как изменится ситуация не то, что на следующий день, но и в следующий час. Мы должны были вылететь из Исламабада в Гилгит, где начинается наш трек. Но самолёт перенесли на 24 мая. Тогда мы решили, что поменяем части маршрута местами, и поедем в Лахор. Чуть позже выяснилось, что вчера в Лахоре закрыли самые интересные места, и мы выбрали поездку к границе с Афганистаном – на племенные территории, в Пешавар. Но утром выяснилось, что рейс в Гилгит совсем отменили, и теперь мы поедем по Каракорумскому шоссе 17 часов на нашем автобусе. Уже сформировалась привычка переупаковывать рюкзак по-военному быстро в зависимости от концепта (едем или идём, летим или по земле, город или трек, строгое место или не очень, холод или жара).

Проблема ещё в бесконечных постах полиции по дороге. Пакистанцы обожают ставить посты в любом месте и въедливо проверять документы, даже если не понимают, что там написано. То, что ты прошёл проверку и проехал предыдущий пост, ничего не означает для следующего. На некоторых постах мы отдаём комплект документов и ведём долгие разговоры. На других нас просто спрашивают, нравится ли нам Пакистан и желают доброй дороги. На одно посту нас остановили и объявили, что дальше мы ехать не можем, никакие документы или уговоры не помогли. А спустя минут двадцать ни с того, ни с сего открыли шлагбаум. А ещё на одном нам дали двух бравых красавцев с автоматами для сопровождения и вместе с ними дело пошло быстрее – на каждом последующем контроле ребята сами объяснялись и нас быстро пропускали.

Дорога сначала была отличная, но счастье быстро закончилось, и мы ощутили все прелести сумасшедшей гонки по убитой грунтовой дороге. Обгоны на глухих поворотах, зависание над пропастью, протискивание на узких улочках деревень, крутейшие повороты, оползни и камнепады, несколько часов тряски по горной дороге, ночное сопровождение полицейской машиной с мигалкой для безопасности – всё это было частью приключения. Зато виды были фантастические, а люди в деревнях радовались нам, улыбались, приветственно махали и с удовольствием позировали.

Планы снова подменялись, и мы отправились в Fairy Meadows – «Волшебные луга». Это идиллическое место, в которое ведёт жуткая дорога – фактически узкая тропа над бездной, по которой едут джипы с водителями 80го уровня. Чтоб добраться к стартовой точке, от которой потом 2 часа нужно идти пешком по тропе, сначала приходится набрать 2000 м на этих допотопных джипах. Страшно реально, особенно если едешь на первом сиденье, а ехать нужно 2 часа. С погодой сначала повезло – светило солнце, горы показались, даже красотка Нанга Парбат, ради которой мы сюда шли, застенчиво показала вершину. Нас как положено сопровождала вооруженная охрана – очень красивые, воспитанные и деликатные полицейские. Кстати, все они хорошо говорят на английском и с ними приятно болтать. А ещё пакистанцы щедры на комплименты (решительно даром) – я сегодня побыла 2 раза «принцессой», один раз «королевой» и четыре раза просто «красавицей».

Наш народ пошёл на ледник, с которого гору можно было увидеть лучше, а мы с  подругой Олей остались в лагере. У меня была другая цель – мне нужно было найти то место, с которого сняли мою самую вожделенную фотографию. На этом удача начала нам изменять. Небо стало затягиваться и, хотя я нашла точку, с которой можно было снять нужное фото, не хватило солнца и чистого неба. Я сняла немного отражений, игру местных ребят в волейбол, лошадок и бешеного орущего осла. Потом красавец хозяин соседнего отеля позвал нас в гости пить зелёный чай и вести умные разговоры. Отель оказался невероятно прикольный и красивый, лужайка почти по-английски безупречна, чай душистый, так что получился приятный праздник.

А через час погода резко испортилась и стремительно начался реальный кошмар – небо затянуло, подул сильный ветер и пошёл снег. Холодно, сыро, мрачно. А пакистанцам хоть бы хны – сидят под открытым небом прямо на улице без укрытия и весело болтают. Я переживала за ребят, идти по такой погоде – это жесть.  Ночью будет явно холодно, домики не отапливаются, а наш основной багаж остался в хостеле внизу. Пока лежу под двумя одеялами, в пуховике, и клацаю зубами. Про ночь думать не хочется.  И у меня одна надежда на утро – вдруг повезёт и выйдет солнышко на чистое небо, гора покажется во всей красе, и я сниму божественное отражение.

На следующий трек не пойду – хочу остаться в деревне и поснимать людей. Пакистанцы удивительно красивы и с удовольствием снимаются. Я не встречала нигде в мире такого места, где бы люди были столь доброжелательны и приветливы. Это просто рай для фотографа.

Да, ещё. Я тут практически вышла замуж за состоятельного пакистанца – владельца отеля. Кто-то подвиги совершает, а кто-то ловко устраивается в жизни. Судьба!

Северные территории Пакистана можно смело назвать государством в государстве. Гилгит–Балтистан граничит с Афганистаном, с Китаем, с индийским Кашмиром, а также с Азад Кашмиром.  В этом регионе находятся 17 из 50–ти самых высоких гор мира, из 14 вершин высотой более 8 тысяч метров, здесь расположены 5, включая вторую по высоте вершину Чогори или К–2 (8611 м) и Нангапарбат (8125). Хотя эти вершины и уступают по высоте Эвересту, восхождение на них представляет собой чрезвычайно сложный процесс, и они даже заслужили мрачную славу «гор–убийц».  Труднопроходимый рельеф сформировал здесь пеструю демографическую карту с разными народами, которые говорят на непохожих языках и имеют отличные традиции.

Гилгит, столица Гилгит–Балтистан, расположен в широкой долине недалеко от слияния реки Гилгит и реки Хунза. Город, когда–то был буддийским центром; это была важная остановка на древнем Шелковом пути, который был коридором распространения буддизма. В наши дни его заменило Каракорумское шоссе, имеющее славу самой опасной дороги в мире. Что в ней опасного я пока не поняла, но, возможно, мы не до конца проехали.

Сам Гилгит ничем не примечателен – пыльный, шумный, бестолковый. Бесконечные ларьки и магазинчики, засилье вывесок и рекламы, суматошное движение. Но городок известен тем, что рядом с ним находится селение, где была сделана одна из величайших археологических находок XX века. Здесь были найдены так называемые Гилгитские рукописи. Это огромный свод буддистских текстов, в которых рассматриваются различные аспекты буддизма: религиозные, ритуальные, медицинские, философские, также приводятся сказки. Как водится, нашлись рукописи случайно в 1931 году. Мальчики–пастухи из деревни отправились на поиски стада и на одном из холмов, нашли торчащий из земли клочок бересты, испещренный неизвестными письменами. Мальчики принялись копать и докопали до полукруглого сооружения, которое оказалось набито сотнями подобных кусков бересты. Это были остатки буддистской ступы, в которой и хранились эти самые Гилгитские рукописи. В самом городе мы не останавливались, наша цель – небольшая деревня Минапин, зелёная и тихая. Из неё идёт трек к леднику и базовому лагерю горы Ракапоши, высота которой почти 8 тысяч метров.

Я планировала не ходить на трек, а остаться в деревне и поснимать людей, но в этой долине они почему–то не так красивы и доброжелательны, как в предыдущих местах. Так что, погуляв бесконечным тропинкам в зелёных полях и сонных улочках, мы с Олей направились на серпантинную тропу, которая резко уходила в горы и вела к базовому лагерю. До самого лагеря мы не дошли, но поход доставил массу удовольствия – легкий ветерок, холодные ручьи, много деревьев, в тени которых можно передохнуть. Сегодня мы уезжаем в долину Хупер, где начинаются самые высокие горы, и направимся на трек к высокогорному озеру Rush.

Озеро Раш – самое высокое озеро в Пакистане, расположенное на высоте 5098 метров над уровнем моря, недалеко от пика под названием Раш Пари. Это 25–е по высоте озеро в мире, до которого можно добраться через ледники Миар и Буалтар.  Вот туда мы и направляемся на 4 дня.

В первый день преодолели ледник Миар – крутейший спуск по узкой тропе от деревни и переход по острым огромным глыбам льда. Идём за местным портером, который показывает путь. Ножки скользят, глаза все время ищут уступ, ручки вбивают острые палки покрепче. Но все равно пару раз нога сорвалась, и я практически садилась на шпагат. Ледник очень красивый, хотя и не сверкает белизной. Чёрные разводы делают его ярким и необычным.

Потом был долгий путь по жаре вдоль долины к месту нашего первого лагеря. Зелёная лужайка с деревьями смотрелась очень славно, разве что вода с ледника заливала ее постепенно. Небольшой милый ручей, в котором мы сначала набирали ледниковую воду, очень быстро превратился в мутный бурный поток – это пришла растаявшая вода с гор. Потом мы уже привыкнем к этому явлению – примерно в 2 часа дня сухое русло ручья превращается в бурную реку с порогами и стремительным течением.

Ужин, который мы сами изобразили из скромных продуктов, купленных заранее в Алиабаде, после долгого дня весьма был кстати – две огромные кастрюли еды исчезли в мгновение ока. Народ ещё героически сбегал в небольшой радиальный поход практически уже в темноте. А я начала разбирать спальники, коврики, тёплые вещи – ночь будет очень холодная. Самое для меня сложное в походах (кроме подъёмов) – это раннее просыпание. Товарищи сладко посапывают, на улице темно и холодно, делать решительно нечего. Время тянется лениво и утомительно. Самое счастье – это появление солнца. Это значит, что жизнь понемногу начнёт проявляться, станет тепло и весело.

На второй день похода мы с Олей сжульничали и не пошли со всей командой к высокогорному озеру Rush. У Оли был день рождения и ей хотелось лениться, а я, узнав, что озеро ещё покрыто льдом и снегом, потеряла интерес к нему и подвиг крутого набора 1200 метров для меня не имел смысла. Поэтому наши героические товарищи пошли наверх, а два веселых лузера, то есть мы, поскакали за портерами. Они тоже не шли наверх, поскольку лагерь у озера не было смысла ставить, очень уж было бы холодно ночевать на снегу. Так что веселая кавалькада мелких, но шустрых пакистанцев, двух красивых, но ленивых девиц, и пары орущих осликов направились по зелёной долине к месту новой стоянки.

Мы дошли за полтора часа, хотя нас уверяли, что путь займёт 4 часа, как минимум. Милые портеры сразу поставили палатки, так что мы славно повеселились, то есть, поспали и поели. Потом совершили пару маленьких подвигов, всё–таки перед героическими товарищами было неудобно. Так что мы поднялись на хребет и полюбовались ледником, а потом с одним из портеров прогулялись по долине к началу ледника. Когда мы пришли на место лагеря, русло ручья было сухое, но спустя некоторое время раздался гул и понёсся стремительный поток воды. Так что нам пришлось прыгать по камням и в некоторых местах переходить вброд. Но все усилия этого стоили – вид гор и ледника был отличный, я навеселилась с фотографиями и осталась счастлива.

Товарищи вернулись уже в темноте, их яркие фонарики светились на склоне горы, словно медленно летели огромные светлячки. Пакистанцы подготовили торжественное приветствие героям – сплели трогательные веночки с ягодками (но с колючками, другой растительности тут нет), разожгли костёр для праздника (но стеснялись сами петь и танцевать, только издавали воинственные крики). Так и завершился наш третий день.

Впереди снова холодная ночь, и в этих местах, как только садится солнце, то начинается бесконечный процесс напяливания на себя кофточек, флисочек, жилетиков, курточек, шапочек, ну, и так далее. Начинаешь двигаться с грацией юного бегемота, и мысленно мечтаешь надеть ещё парочку тёплых тряпочек. Но солнце взойдёт и снова будет весело и славно. И мы пойдём обратно к другому леднику.

Сегодня был один из самых ужасных для меня треков. Мы должны были перейти ледник Миар и заночевать в лагере рядом с домиками пастухов. А завтра уже спуститься с гор, пройти ледник Bualtar.

Но в итоге получился «ужас–ужас». Ледник Миар сначала помучал темной частью, где приходилось быть предельно внимательным – ведь под каменной крошкой был лёд и можно было весело усвистеть в бездонную трещину. Нас сначала пугала часть ледника с чистым белым льдом, но она оказалась вполне приемлемой для прохода, только приходилось перепрыгивать через стремительные потоки небесно голубой воды. Потом снова прошли сложную темную часть. После этого начался подъем по склону морены и вот тут для меня начался кошмар. Я панически боюсь высоты, а узкая тропа шла по краю обрыва, и ширина ее была ровно на две ноги, а в некоторых местах только для одной ноги. Поднялся порывистый ветер, который так и норовил сбросить тебя с тропы. Время от времени тропа уходила резко вниз и нужно было практически сползать по камням. Так пришлось идти несколько километров. Я даже поплакала от пережитого страха и мне казалось, что кошмар позади, но ничего подобного – он только начинался. Общим решением было отказаться от ночёвки в палатках и дойти до деревни прямо сегодня, а потом сразу уехать в Алиабад в отличный отель. Идея была прекрасна, но пришлось переходить ещё один ледник и набирать по крутому склону морены метров 200. А силы уже были потрачены на первый переход. По леднику нас вёл сам сердар (начальник портеров) – он показывал путь между огромными столбами льда и трещинами. А в некоторых местах и помогал взбираться на ледяные стены или перепрыгивать трещины. Очень хотелось снова плакать и на ручки. Были отрезки пути, на которых приходилось идти по острому хребту, когда у тебя и справа, и слева обрывы. А потом начался утомительный крутой подъем по серпантину узкой пыльной тропы на гору. Когда мы вышли на уровень деревни, то уже даже не верилось, что переход завершился.

Но виды были совершенно потрясающие – высоченные горы, острые пики вершин, гряды могучих ледников, удивительная каменная деревня пастухов, издалека похожая на Мачу–Пикчу. Потрясает то, как высоко забрались люди в этих местах – сначала долго ехали по серпантину до одной деревни, потом ещё полчаса до другой деревни, откуда стартовали, и ещё от неё проложены тропы до озера, расположенного на высоте 4700 м. Местные через ледник бегают в кедах и без палок, женщины ещё и несут хворост, пастухи перегоняют мохнатых маленьких коров и некрупных яков. Одна из коровок сбежала от мальчишек– пастухов, и трогательно прижималась к моим коленям, ее отгоняли, но она уворачивалась и снова прижималась ко мне. То ли жаловалась мне, то ли жалела.

Потом у нас были быстрые сборы и полтора часа поездки уже на родном автобусе с уже родным водителем Меджидом, которые показались праздником жизни. Отель у нас отличный, разве что он находится на склоне и нас изводят ступеньки, по которым приходится ходить вниз и вверх, ножки–то болят. А завтра мы поедем по Каракорумскому шоссе к китайской границе.

По этому шоссе мы проехали два раза – до трека и после трека, так что это впечатления от двух поездок.

Две тысячи лет назад тут пролегал Великий шелковый путь, по которому шли караваны с товарами из Китая. В Синьцзяне, на западе Китая, одна из его ветвей шла в Центральную Азию и дальше в Европу, а другая пересекала Каракорумский хребет и по ней грузы шли к портам Аравийского моря. На одном из участков даже восстановили один отрезок Шелкового пути и это очень впечатляет. Я до сих пор не очень понимаю, как можно было преодолеть эти горы и долины в древние времена. Тут и при наличии отличных дорог непросто путь даётся, а уж как раньше путешественники понимали, куда и как можно пройти, это просто невероятно.

На этих северных территориях не было нормальных дорог вплоть до независимости Пакистана, поскольку во времена британского правления маршрут пролегал через индийский город Сринагар. После разделения пакистанцам, которые потеряли доступ к своим северным землям, пришлось срочно прокладывать другой маршрут, и их инженерные войска принялись расширять существующие караванные пути. В долине реки Инд начинают строить первый участок той дороги, которая через 20 лет станет Каракорумским шоссе. Строительство прерывалось несколько раз из–за столкновения с Индией, но в итоге получилось достроить с помощью китайцев. Это далось огромными усилиями и потерями. Больше 400 человек (по другим источникам — больше тысячи) погибло во время строительства дороги.

Сейчас Каракорумское шоссе — это полторы тысячи километров асфальтового полотна, проложенного по непроходимой местности, вдоль глубоких ущелий и стремительных горных рек, мимо вечных льдов и самых высоких гор планеты. Оно начинается в городе Кашгар в Синьцзян–Уйгурском автономном районе и тянется на юг через Ташкурган. Пограничный переход расположен на Хунжерабском перевале, высота которого — 4693 метра над уровнем моря, здесь лежит снег, холодно, трудно дышать и плющит от высоты.

Здесь царство высоких гор, которые грозными рядами нависают над узкими долинами. Каждый поворот вызывает приводит в восторг, ведь виды не повторяются. Перевал впечатляет чистейшим снегом и туманным небом.

Пассу Конусы — остроконечные горы–пики, которые напоминают замки из мокрого песка на берегу, словно огромный ребёнок–великан играл здесь и лепил замки, но уже из камня. Прошлись по длинному подвесному мосту Хусейни, который раскачивается на ветру и пугает путников большими расстояниями между досками. Местные жители тут бегают каждый день, быстро перескакивая через дощечки, а туристы совершают героические подвиги, цепляясь за канаты и веревки. А к самой деревне ведут крутейшие лестницы по вертикальной стене горы.

А в завершение мы попали в Затерянный мир. Сначала автобус, повернув в неприметное ущелье, долго ехал по грунтовой разбитой дороге вдоль реки. А затем, проехав мост, направился по крутому склону наверх. Дорога стала отличной – асфальт и укреплённые стены. Бесконечные повороты привели на огромное плато, где была расположена деревня и бесконечные поля и огороды в окружении густого леса. Было уже темно и сложно было рассмотреть детали, но огни домой были повсюду. На яркой, залитой светом центральной площади было много людей, шум и веселье, а ведь уже был поздний вечер. И от этого места мы снова отправились дальше в горы, ведь наш отель был ещё в получасе езды. И бесконечные крутые повороты привели нас к другой деревне, где яркими огнями сияли здания отелей и ресторанчиков. Было удивительно видеть такое великолепие где–то в самой глубинке (хотя было понятно, что частично великолепие объяснялось темнотой и светящимися гирляндами). Персонал отеля был на высоте – они искренне старались сделать наше пребывание удобным и радостным, им это удалось. Старательные, улыбчивые, заботливые. Именно отсюда мы и отправились на трек.

После трека мы остановились в небольшом городке Алиабад. Как и большинство населенных пунктов в долине Хунза–Нагар, он расположен вдоль Каракорумского шоссе, которое пересекает этот горный район. Городок с одной стороны, похож на все другие – одна центральная улица с бесконечными лавочками, поток машин с мотоциклами и тракторами, незамысловатые дома, взбирающиеся на склоны, магазинчики с одинаковыми грустными наборами продуктов – все виды сладкой водички глобального производства, чипсы и мюсли от западных компаний и много всякой гадости. Локальных продуктов я так и не увидела, разве что мёд, молодильный абрикосовый джем и травяной чай. Выбор овощей скудный, вид у них квелый, а вот манго, арбузы и дыни просто роскошные. Мы постоянно их покупаем и радостно объедаемся. Но с другой стороны, появилось много новых мест – магазины с панорамными окнами, большой супермаркет, модная пекарня, симпатичные отели.

А неподалёку от Алиабада находится необыкновенное кафе Yak Grill, совершенно нетипичное для этих мест. На дороге стоит небольшое здание с большими панорамными окнами, простым, но приятным дизайном, небольшим, но завлекательным меню. Фишка заведения – бургеры и стейки из яка. Кухня открытая и ты видишь, как три молодых парня быстро и ловко готовят – никаких заготовок или замороженных продуктов. Особенно впечатляет хозяин, который он больше похож на серфера где–нибудь на Бали. Еда и сервис были лучшими из всех, что встретились нам в Пакистане.

Есть пенджабская пословица «Кто не видел Лахора, тот не родился». Вот мы и отправились «рождаться» в столицу нынешней провинции Пенджаб. Город достиг наивысшего расцвета и получил гордый статус столицы империи Великих Моголов. Сейчас это второй по величине город Пакистана после Карачи с населением более 10 миллионов человек. Лахор расположен на левом берегу реки Рави, всего в нескольких километрах от границы с Индией. Здесь же находится киностудия Лолливуд.

Мы приехали поздним вечером и сразу попали в безумное движение города – машины, мотоциклы, пешеходы, какофония звуков, душная жара. В отличие от чистенького, искусственного Исламабада, это настоящий, живой, аутентичный город. Он просто потрясает размерами, видами, архитектурой, людьми, развязками, трущобами, нищими. И хотя во многом город напоминает Индию, все-таки общее прошлое, но есть отличия – довольно чисто, нет коров, и нет велорикш.

Мы решили погулять вечером, поскольку только в темное время здесь прохладно – всего + 37 градусов. Поэтому сразу направились к главной достопримечательности Лахора, да и всего Пакистана – Золотой мечети или Бадшахи. Построена она была в 1674 году, во время правления Аурангзеба, падишаха Империи Великих Моголов, который уничтожил всех братьев и их потомков, сверг и заточил в крепость своего отца Шах–Джахана, того самого, который построил Тадж–Махал. Мечеть вмещает до 60 тысяч человек и хранит святые вещи для мусульман – тюрбан пророка Мухаммеда, платки Фатимы, платок Хусейна ибн Али. Согласно преданию, большинство реликвий, находящихся в мечети, были привезены в Лахор великим завоевателем Тимуром — «железным хромцом».

Нам невероятно повезло – для нас специально открыли весь огромный комплекс мечети, который был уже закрыт даже для мусульман. Сначала долго проверяли каждого на приличность вида, как оказалось, самое главное – это чтобы у мужчин были закрыты колени. Девушки контроль прошли на удивление легко – даже голову покрывать не нужно было. А вот с нашими юношами пришлось проявить изобретательность, как придать приличный вид толпе трекеров в шортах. Нам позволили все снимать и ходить везде, где захочется. Старенький смотритель с ярко–рыжей бородой был счастлив, когда я показала ему свои снимки мечети, сказал, что очень красиво.

Потом был поход в ресторан, который находится в старейшем в Южной Азии «квартале красных фонарей» – Хира Манди и расположен на крыше дома возрастом более 400 лет. Потрясающий старинный декор террасы, замысловатые конструкции, дико острая еда несмотря на нашу мантру «not hot, not spicy” и клятвенные заверения хозяина, что все будет просто пресным, драйвовый рейв, который поставил Гриша на музыкальном центре ресторана, вид на мечеть сверху, душный пряный воздух – и всё это в 12 ночи. Восторг непередаваемый и какое–то расколбасное чувство радости и томности духа.

Одним из наиболее привлекательных для меня пунктов нашего путешествия была знаменитая церемония спуска флагов на границе между Пакистаном и Индией в городке Вагах. Сам Вагах представляет собой село, через которое прошла спорная линия Рэдклифа в 1947 году, разделившая селение на две части. Восточная часть села расположена в Индии, западная — в Пакистане. Вагах был частью Великого колесного пути – это была единственная дорога и пограничный переход между двумя странами до открытия пункта в Кашмире. Церемония происходит ежедневно с 1959 года и ее проводят бойцы войск пограничной безопасности Индии и пакистанские рейнджеры. Она невероятно красочная и экспрессивная. С двух сторон есть трибуны, на которых присутствуют приглашённые гости, просто жители и иногда туристы. Солдаты с обеих сторон совершают экспрессивные воинственные движения на грани с танцевальными. Индийские пограничники одеты в хаки и красные плюмажи, по виду напоминавшие распущенные хвосты попугаев–ара. Пакистанские пограничники в черном, и плюмажи соответствующего цвета. В момент захода солнца железные ворота на границе открываются и два флага спускаются одновременно. Флаги сворачиваются, и солдаты с обеих сторон обмениваются быстрым рукопожатием, после чего ворота закрываются.

2 ноября 2014 года на стороне Пакистана произошла террористическая атака. Сразу после окончания церемонии неизвестный смертник (18 или 20 лет от роду) в 500 метрах от пограничных ворот подорвал 5–килограммовый заряд взрывчатки, спрятанный в жилете. 60 человек погибло, около 110 получили ранения. Церемонию продолжили проводить, но после конфликта между странами индийская сторона запретила присутствовать зрителям и индийские солдаты перестали приветствовать пакистанских коллег.

У нас получилось попасть на эту церемонию с большим трудом – сейчас действуют серьёзные ограничения. Индийцы совсем перестали пускать зрителей на своей стороне и предельно сократили выступление своих солдат. Пакистанцы тоже сократили число зрителей, только по каким–то особым спискам и протоколам. Но нам очень и очень повезло, сначала нам отказали, потом разрешили подождать, а затем неожиданно разрешили проехать. Мы преодолели множество пропускных пунктов и успели к началу церемонии. И это было просто потрясающе, восторг и восхищение.

Действия продуманы до мелочей и отработаны до совершенства. Рейнджеры, высоченные и статные (хотя некоторые уже в приличном возрасте), выкладывались по полной, запевала (его не было видно) рычал так в микрофон, что было страшно за его голосовые связки, «cheer up men» – дородные мужчины с флагами Пакистана заводили публику, а публика радостно поддерживала криками и аплодисментами рейнджеров. В этот день присутствовал ещё очень важный чиновник, прибывший с мощным кортежем, он тоже частично участвовал в процессе. Бойцы с автоматами, гиганты и красавцы, зорко охраняли территорию. Адреналин просто зашкаливал. А с индийской стороны было всего четыре человека, никакой церемонии, просто подошли, отдали приветствие, спустили флаг и тут же ушли.

А потом у меня было фотосессия – почти все зрители нашей трибуны захотели сняться со мной, терпеливо ожидая своей очереди. У меня же была патриотическая майка, и я была жизнерадостная и иностранная, в общем, полный комплект для фотосчастья.

Рядом с долиной Нагар, в которой мы остановились, располагается знаменитая долина Хунза, где живет одноименный легендарный народ. Широко распространена информация, что хунзакуты живут в среднем 120, некоторые доживают и до 160 лет. Питаются абрикосами и некоторыми овощами. При этом они никогда не болеют и даже в преклонном возрасте выглядят молодо и энергично. Фанаты здорового образа жизни использовали эту информацию, как доказательство того, что вегетарианство – это панацея. Впрочем, достоверность этих сведений многократно опровергалась. Многие из авторов книг о процветании народа хунза никогда даже не бывали в этих местах. Впрочем, наш гид в Балти форте бодро утверждал, что раньше люди жили до 150 лет, ибо вода была ледниковая, пшеница органическая, воздух чистый, ну, и абрикоски помогали. Не знаю, как насчёт остального, но абрикосы действительно нереально вкусные. А народ такой же, как и в других долинах, ну, решительно ничем не отличается. И так же болеют, и не так много живут.

Река Хунза являлась естественной преградой для двух средневековых княжеств Хунза и Нагар. С XVII века эти княжества постоянно враждовали, воровали друг у друга женщин и детей, нападали на территории друг друга. И те и другие жили в укрепленных деревнях. А короли жили в укреплённом форте Балти на самом верху поселения.

Нас провели по всем помещениям королевского дворца–форта с небольшими комнатами, низкими дверями, бесчисленными коврами (спали короли и королевы на полу), домашней тюрьмой для врагов, кухней с каменными горшками и многочисленными портретами исмаилитских правителей – Ага Ханов.

Исмаилизм как движение возник в VIII веке после того, как в шиитском исламе произошел раскол. Как водится, все дело было в том, кто является более святым из потомков Пророка и в дележке власти. Исмаилиты жестко преследовались, причем как со стороны суннитов, так и со стороны шиитов. В результате исмаилизм стал своего рода орденом, участники которого во избежание уничтожения даже изобрели и исповедовали принцип такийя – принцип сокрытия своей истинной веры. Духовным лидером исмаилиты считают Ага–хана. Этот титул передается по наследству. Ага–хан считается прямым потомком пророка Мухаммеда через его двоюродного брата и зятя.

Нынешний Ага–хан – Его королевское высочество принц Карим Ага–хан IV живет в Швейцарии, где собственно и родился. Он невероятно богат, в родные владения не стремится, а помогает денежками издалека. На его деньги в Хунзе построен госпиталь, он снабжает хунзакутов гуманитарной помощью, и помог в реставрации родного королевского очага – Балти Форта. А ещё именно он создал на Сардинии целую область роскоши и гламура – Costa Smeralda, или Изумрудный берег. Не манят, очевидно, его родные абрикоски, ему милее другие берега.

Пакистан – страна непредсказуемая, здесь сложно строить планы, а неожиданные приключения могут возникнуть в мгновение ока. Часть группы уже уехала, а мы втроём отправились в сторону Пешавара. В сам Пешавар за день до этого я не поехала, хотелось передохнуть после Лахора. В вот на следующий день мы впятером отправились в Мардан, изучать исторические достопримечательности этих мест.

Пуштуны – это основные жители на этих территориях. Эти племена строже других соблюдают законы Шариата, и вся их жизнь жестко подчинена традициям и религиозным предписаниям. Здесь самые суровые правила поведения и требования к одежде, особенно для женщин. Они здесь поголовно укутаны с головы до ног в бурки. Суровые мужчины во внушительных тюрбанах, неприметные женщины в парандже, улыбчивые уличные торговцы, любопытные дети. Вот только туристов здесь не бывает.

Через эти места в былые времена проходил Великий Шёлковый путь. В разные исторические эпохи за этот город сражались последователи буддизма, Моголы, сикхские воины, солдаты Британии, советские войска. Сейчас Пешавар является столицей провинции Хайбер–Пахтунхва на северо–западе Пакистана. Это центр племенных территорий, где заправляет совет старейшин и которые абсолютно законно не подпадают под юрисдикцию государственных судов Пакистана. Из–за этого большая их часть до сих пор управляется Талибаном, еще пару лет назад в Пешаваре официально существовал гигантский рынок оружия и наркотиков, а вокруг города и сейчас расположены огромные унылые лагеря афганских беженцев, которые отказались жить по законам Талибана. Ситуация здесь нестабильная и неспокойная.

Здесь же находится Тахт–и–Бахи– буддистский монастырский комплекс, которому более двух тысяч лет. Название переводится с персидского буквально как «Трон источников». По счастью, несмотря на войны и близость Талибана, этот буддистский памятник не постигла участь Бамиана и Пальмиры. Долгие века он был заброшен и забыт, и нашли его только в 19 веке. Взаимодействие греческой, буддистской и индуистской культур в этих местах породило интересный культурный феномен — греко–буддизм. Это невероятно интересное смешение культур, увы, формат поста не предполагает изложения этой темы, но для примера можно привести то, что именно благодаря грекам Будду стали изображать как человека, а некоторые из греческих богов и героев появились в буддизме. До этого Будда изображался через символы – пустой трон, дерево просветления, следы, колесо дхармы, ведь он сам призывал избегать изображения его в телесной оболочке. А греки, не связанные ограничениями, решились на первые изображения Будды в скульптурах и картинах, которые имеют черты, не характерные для Азии (тога, пучок волос на голове, как у Аполлона, черты лица). Это уже потом происходила трансформация и изображение Будды оно вбирало в себя всё больше и больше индийских и азиатских элементов.

Мы походили по местам исторических раскопок, зашли в музей, забрались на гору с монастырем. Именно здесь добрейшие смотрители открыли для нас доступ ко всем сокровищам, кельям монахов, драгоценной ступе.

И я в который раз удивляюсь смешению культур и традиций, их взаимному влиянию друг на друга, общности восприятия мира, единым устремлениям и желаниям людей. Но, каким–то дьявольским образом, природа людей даёт сбой и они перестают видеть то, что они едины в своих надеждах, у них сходные желания, одинаковые по сути мечты. Мы связаны неразрывно друг с другом только одним фактом – у нас одна планета на всех. И когда это понимание растворяется в тумане религий, политики, жажде власти, фанатизме, жадности и прочей мути, то начинаются раздоры, конфликты, войны. А после этого остановиться практически нереально. Места разуму и любви больше нет. И все силы, средства, время направляются не на то, чтобы сделать жизнь лучше и добрее, а на то, чтобы ее уничтожить. И это грустно…