Один день мы провели в заповеднике Ol Pejeta. Меня Африка, похоже, закаляет как сталь — из адского пекла бросает в жуткий холод. Кто бы мне сказал, что любимая вещь в Африке — это горячая грелка на ночь, а самая бесполезная — это солнцезащитный крем.

Ол Педжета — это небольшой заповедник вблизи горы Кения, который находится прямо на экваторе на высоте 1800 метров и поэтому ландшафт совсем другой – впечатление, что кругом просто ровные аккуратные поля. А в некоторых частях напоминает родную тундру. Так что Африка продолжает меня плющить и глючить. Вижу родные чукотские просторы, а на них бродят носороги и слоны.

Он больше похож на гигантскую ферму – кругом работники в комбинезонах, хозяйственные постройки, стада коров с пастухами, для животных сделаны круглые поилки, несколько отелей в чистом поле ограждены эклектическими заборами, есть центр для посетителей одного дня с сувенирами и рестораном. Дорожки ровные, указатели аккуратные, поля ухоженные. В общем, скучновато. Это просто очень большой зоопарк, в котором одним животным можно есть других, вот и вся разница. Хотя, если вспомнить, в датском зоопарке жирафом накормили львов, и очень этим гордятся. Меня удерживает интерес – у них есть длиннорогие коровы (очень хочется поснимать) и носороги (так себе хочется поснимать). Но мне пока хватает восторгов после парка Самбуру, так что один день продержусь.

Примирение с парком наступило, когда я узнала, что здесь тоже есть длиннорогие коровы и мы с большим трудом их отыскали на окраине парка. Момент абсолютного счастья – я нашла то, что искала, меня не торопят, солнце вышло над поляной, к ним можно подойти поближе, в отличие от львов. Идеальный момент жизни.

Надо отметить, что парк очень ухоженный, здесь очень серьезная программа сохранения носорогов и шимпанзе, для которых создали питомник. Каждой обезьяне дали имя – Ромео, Акела, Джульетта и так далее. Почти всех спасли, привезя из Уганды, где на них охотятся и считают деликатесом. Как-то в Уганду ещё меньше захотелось. А ещё в этом питомнике есть клетки для посетителей – иногда шимпанзе вырываются за ограду и могут напасть, несмотря на романтичные имена, они могут быть довольно опасны – тогда нужно бежать со всех ног и прятаться в железной клетке.

Еще здесь живет ручной слепой носорог Барака, полностью зависящий от людей и посетителям парка предлагают покормить его и погладить «дикое» животное. Американцы в восторге, только об этом и говорили на ланче. Я смотреть и гладить не стала, как-то это слишком похоже на зоопарк.

Всю ночь завывал ветер, звук был очень странный – тоненький, пронзительный свист. От него было не по себе, почти страшно, словно в фильме ужасов музыка начинает нагнетать напряжение. Оказывается, этот звук создают деревья, которые так и называются – whistle tree. Они усыпаны сухими полыми шариками с дырочками, именно из-за этого появляется этот звук. А деревьев этих вокруг видимо-невидимо – низкорослые, с кривыми стволами и длинными острыми иглами. Редколесье этих уродцев тянется на десятки километров.

Утром было дико холодно, точно как в Непале, я мечтала только о пуховике, пуховых варежках, тёплых валенках и пухлом шарфике. На бассейн даже смотреть страшно. Утешил роскошный рассвет и силуэт красавицы горы Кения в загадочной дымке и виды солнца на закате. Зато сегодня мы спускаемся к озеру Накуру, а там тепло, фламинго, бегемотики и питоны.

Дорога к озеру лежит через самый богатый регион Кении – это земли племени кикуйю. Огромные огороды, стада крупных коров, суетливых коз, меланхоличных овец, великолепные дороги, очень много реально красивых и крепких домов – эта часть очень отличается от увиденного ранее. Хотя убогих домов тоже предостаточно. Кстати, почти все президенты страны из этого племени.

Почти перед появлением озера открывается симпатичный вид на Великую Долину Разлома (Great Rift Valley). В Африканском континенте имеется трещина, которая тянется от Мёртвого моря в Израиле до Мозамбика. Считается, что через пять миллионов лет кусок Африки отколется и образует огромный остров. Нам этого уже не увидеть, так что можно только любоваться Но мы, увы, до этого скорее всего не доживём, впрочем, с таким отношением к природе и войнами, никто не доживет. Зато можно полюбоваться на огромную долину с бесчисленными пресными и солеными озёрами.

Озеро Накуру (в переводе с суахили – «пыльное место») — солёное и это дом для фламинго. В здешних водах растёт сразу несколько особых водорослей, а больше всего – синезелёной водоросли Cyanophyte Spirulina platensis. Фламинго ими питаются и поэтому очень любили Накуру. В зависимости от сезона количество фламинго могло доходить до двух миллионов, а пеликанов до полмиллиона. Но сейчас озеро постепенно становится пресным, уровень поднимается из-за подземных вод, и фламинго переместились в другой парк – Амбосели. Из-за этого же вокруг озера погибло много деревьев.

Фламинго находятся далеко от места, где можно поставить машину, но за небольшую плату мы договорились с одним из вооруженных рейнджеров и он нас сопроводил к самому берегу, самим выходить категорически нельзя из-за агрессивных чёрных носорогов

В лесистой части, подальше от берегов самого озера, живут питоны, их можно увидеть их на деревьях или ползущими через тропу. Снимать решительно не захотела, уж извините, питонов не покажу. 

Парк маленький, делать там нечего, и хорошо, что мы были один день. Завтра начинается сафари в Масаи Мара — самом известном парке Кении. 

Национальный резерват Масаи-Мара – одна из главных кенийских достопримечательностей. Он находится в юго-западной части страны и связан с заповедником Серенгети в Танзании, по сути это одна территория. Своё название парк получил в честь племени масаи, владеющего этими землями, и протекающей там реки Мара. Именно здесь каждый год проходит Великая миграция антилоп, что является «фишкой» обоих мест. Этот заповедник разделен на две части — одна принадлежит государству, а вторая во владении масаев (но управляется американцами, пока не узнала почему). Масаи не имеют права жить на своей территории парка – только за его пределами. Те, кто живут у въезда в парк, мало похожи на настоящих – они торгуют весьма назойливо разными поделками, призывно-аляповато одеваются в «масаи стиле», полюбили чипсы и кока-колу, и стали какие-то мелкие – тощие и мелкие. Те, кто придерживается прежнего уклада жизни, находятся далеко от дорог в глубине саванны.

Просторы.

Безбрежные золотые равнины, похожие на пшеничные поля, с вкраплениями ярко зелёных кустов, усыпанные сотнями тысяч чёрных тушек антилоп гну. Затем золото сменяется изумрудом – бесконечные холмы покрыты зелёной травой, но там почему-то совсем нет травоядных, и только подъехав ближе понимаешь, что трава совсем крохотная, только только пробилась

Любовь жизни.

Сцена любви между львами (рейнджеры подсказали, где их найти). Лев и львица образуют пару и покидают прайд на 7 дней, спариваясь до 20 раз в день. Лежат в кустах. Лев встаёт. Делает своё дело, весьма грозно и злобно рыча. 30 секунд и всё. Теперь самка кусает его и бьет лапами. Лев отходит в сторону, самка томно потягивается, тянется к нему, острожно касаясь лапами, словно ластится в надежде на нежности. Лев равнодушно отворачивается и смотрит в сторону. Отдых.

Драма жизни 

Самка леопарда убила антилопу, затащила ее на ветки высоченного дерева, а сама с детенышем отдыхает под деревом. Она подглядывает наверх, раздумывая о ланче, но очень жарко, и она дремлет, хотя все время настороже. Котёнку скучно, спать не хочется, он валяется на спине под кустом и играет с листьями. Самка ждёт прохлады, тогда можно будет забраться на дерево и устроить пир.

Радость жизни

Сегодня вечер медитативного наблюдения с террасы моего чудесного тента за жизнью на реке Мара. Отель снова сети Ashnil и он прекрасен. У меня номер выходит на берег реки Мара, а ночью там начинается активная тусовка – дерутся с утробным воем бегемоты, смеются жуткими голосами гиены, рычат львы, кто-то бегает по крыше тента, топоча лапками. Эта живность выспалась днём и теперь у них разгар активности. А у меня завтра подъем в 4 утра и гонка по всему парку для наблюдения за драмой Великой миграции.

Гну, пожалуй, самая некрасивая антилопа, но стадо гну невероятно фотогенично. Когда антилопам гну, а также зебрам, газелям и другим травоядным приходит пора менять пастбища, начинается Великая миграция из Серенгети в Масаи-Мара, а потом назад. По грубым подсчётам их численность в этот период достигает полтора миллиона особей. Во время своего путешествия на новые пастбища животным приходится преодолевать до 800 км. И самая трудная часть их ежегодного путешествия – это преодоление реки Мара в Кении. В реке копытных поджидают крокодилы, а за мигрирующими стадами следуют львы, леопарды, гепарды, гиены, шакалы, грифы.

Антилопы гну медленно идут длинной цепочкой, строго один за другим, опустив головы, словно угрюмые бородатые заключённые на прогулке. Так им проще заметить опасность и спастись, а если идти хаотичной толпой, то легче стать добычей. Постепенно их становится всё больше и больше, они стекаются ручейками со всей саванны. Золотистая равнина становится практически чёрной. По бокам гигантских ручейков трусят зебры. Все они движутся к реке Мара, где на излучине должны будут пересечь реку. Ход движения ускоряется и гну переходят на галоп. Плотность толпы у реки увеличивается, но пока никто из антилоп не решается шагнуть в воду первым. Они долго стоят оценивая место, переговариваясь гнусавыми «муканиями». Потом поворачивают и вся антилопная река начинает двигаться дальше в поисках другого места для перехода. Так они могут двигаться по высокому обрывистому берегу часами. Но какое-то бы место они не выбрали, в реке и около реки их все равно ждут хищники. Поэтому рано или поздно наступает момент истины – бросок первой антилопы в воду.

В принципе, всё не так трагично.

Во-первых, когда антилопы находятся в воде, крокодилы редко бросаются на них, так как огромное стадо может просто затоптать даже самого агрессивного хищника. Поэтому крокодилам проще подождать и получить в награду тех, кто сам погибнет во время этого великого путешествия.

Во-вторых, увидеть охоту льва или леопарда на берегу – тоже редкий случай. Это огромный риск для самого хищника быть затоптанным, так что проще подождать и получить тех, кого затоптали собратья, или больных или старых. К здоровым антилопам, которые несутся лавиной, они просто не подходят. Так что в нашем случае все гну перебрались благополучно. 

Но зрелище потрясающее, это одно из самых сильных впечатлений, которые у меня были. Наблюдение за тем, как они собираются, выбирают место перехода, раздумывают, передумывают и расходятся, а потом снова собираются — это круче любого кино или аттракциона. Нужно оценить, в какое место реки они отправляются, быстро перегнать машину туда, правильно встать, чтобы не мешать антилопам. Потом наблюдать, рискнут или нет. Вот, похоже, один начал спускаться. Нужен только один, кто шагнёт в воду, тогда все ринутся за ним. Ой, нет, не рискнул, поднялся наверх. Вот в том месте начали спускаться, увы, передумали, вернулись. И вдруг один самец решился и кинулся в воду, и через секунду это реально лавина, которая несётся в едином порыве, больше ни секунды не раздумывая. Все плывут к цели стремительно и буквально через две-три минуты мокрая толпа с такой же скоростью взбегает на крутой берег реки. И тут же спокойно принимаются щипать траву. Дзен жизни.

С воздушными шарами у меня как-то не складываются отношения. Во Франции корзина нашего шара снесла пару крыш в Куршавеле, а потом мы приземлились на дороге, создав огромную пробку. В Намибии команда опоздала, мы поднялись в воздух после рассвета и плавились на жаре, медленно пролетая над безжизненной скучной равниной. Пилотом была огромная гренадёрша, которая могучими ручищами ловко управляла шаром и даже посадила корзину прямо на платформу грузовика. Я ее боялась. Мой друг Лучано утешал меня, говоря, что это самая обычная тётка. Но, когда она на завтраке снесла саблей головку бутылки шампанского, Лучано прошептал, что теперь он ее тоже боится. В Мьянме вроде получилось нормально взлететь и сесть, и виды были чудесные, но организаторы напихали в корзину много народа, так что поснимать не удалось толком.

Восхода солнца, увы, не было, но зато полюбовалась на просторы и невероятное количество гну, торопящихся к реке Мара, львов, которые искали добычу, жирафов, идущих по своим делам большой группой. Сверху было видно, как большой лев подкрадывался к стаду гну. Они мирно паслись и не замечали хищника. А когда мы уже приземлились и ехали на машине, то увидели льва за завтраком, очевидно, кому-то из этого стада уже не видать Великой миграции. Приземлились мы прикольно – корзина опрокинулась и мы из неё выползали, но это проще, чем из неё выбираться обычным способом с кучей добра. Нам устроили в саванне завтрак с шампанским, это такая традиция полётов на воздушных шарах. А после этого долгий день наблюдения за миграцией и ожидание момента, когда антилопы будут пересекать реку.

Затем мы долго ехали по полям, добрались до дальних лесов и там увидели ещё одну самку гепарда. Она убила антилопу и быстро, жадно ела. Гепарды так всегда делают, потому что более крупные хищники могут отобрать у неё добычу. Наевшись, она пошла за котятами, которых до этого спрятала. Мгновенно появились стервятники и накинулись на тушу антилопы, скандаля и отбиваясь друг от друга. Внезапно птицы испуганно взмыли в воздух и мы увидели причину испуга – рядом с нашей машиной появился крупный леопард. Он уверенно направился к добыче, обогнув машину справа. Тут он заметил меня, остановился и пристально посмотрел, прижимая уши и подергивая хвостом, словно собираясь напасть. Эндрю сказал, что он запугивал меня, как возможного конкурента на еду. Типа, «а, ну, гражданка, лапы убрала, добыча моя». Очевидно, решив, что напугал достаточно (что в принципе так и есть, ибо хищник был в метре от меня, а окна были открыты), он деловито забрал тушу и потащил к себе в укрытие. А под занавес мы увидели львицу, которая перетаскивала детёнышей на новое место. День удался на редкость. И плюс пандемии в том, что очень мало народа в сравнении с тем, как было раньше.

Мы едем в родные места – к горе Килиманджаро. Эндрю из этих мест, а я забиралась на этот вулкан много лет назад, но с другой стороны. Хоть гора находится в Танзании, именно из кенийского парка Амбосели открываются наиболее эффектные виды на ее заснеженную вершину. Практически все считают, что самый красивый парк Кении – это Масаи Мара, но для меня именно Амбосели стал самым впечатляющим.

Амбосели переводится как «соленая пыль», соль – это следствие поднимающихся соленых вод, пыль – это пепел вулкана. Местный сухой климат не даёт разрастаться местной флоре и поэтому местность в Амбосели – ровная, как стол за исключением небольшого количества холмов. Ландшафт марсианский (в моем представлении) – красная выжженная земля, густая удушливая пыль, которая поднимается от самого легкого дуновения ветра, чахлые кустарники, тускло рыжие от пыли, редкие хибары, построенные непонятно из чего. Но именно в этом регионе выращивают помидоры, лук и апельсины для всей страны. Земли принадлежат масаи, но они сами никогда не занимаются земледелием, поэтому сдают в аренду другим племенам. Воды здесь нет от слова совсем, единственные источники – это исключительно редкий дождь и вода с Килиманджаро. Почти каждый дом имеет ограду или электрическую защиту от слонов – любят они помидорки.

А сам парк совсем другой другой – там есть озеро, болота, зелень и даже пальмовая роща. Это царство слонов. Здесь жил одинокий гигантский слон с невероятно длинными бивнями, которые доставали до земли. Он не любил парк, а бродил сам по себе за его пределами. В прошлом году он умер, и остался его брат, тоже любитель побродить в одиночестве. Мне повезло его снять, но, увы, не так давно он тоже умер. Кстати, в отличие от индийского, африканский слон не приручается и не поддается дрессировке.

Сейчас полнолуние и виды здесь чумовые — Луна просто гигантская и невероятного цвета. Парк необычен тем, что здесь много озёр, которых раньше не было. Поднимаются подземные воды и постепенно затопляют равнины, образуя озера и болота.

На мой взгляд это самый красивый парк в Кении. Гора, возвышаясь над равниной, придает величественный вид и одновременно интригует – она радует видами вершины не каждый день.

Этот парк можно было бы и пропустить, разве что до следующего было слишком далеко и нужно было где-то остановиться. Зато отель на берегу озера был невероятно роскошен – почти как усадьба аристократа в английской глубинке. Парк известен самой большой популяцией бегемотов, но увы, они осторожны и выходят на сушу только ночью. так что ни одного бегемота я не увидела. Зато у отеля есть фишка – вечером на ужин из своего дома одному идти нельзя – бегемоты выходят на сушу и поскольку у отеля нет ограды, то они заходят на территорию. Так что нужно позвонить на ресепшен и тебе присылают сопровождающего, который приводит тебя на ужин и потом сопровождает обратно. Забавно то, что охранники имеют только большую палку, которой  все время стучат по асфальту (бегемоты боятся резких звуков) и фонарик (опять таки бегемоты боятся света).

А сафари на следующий день было невыразительным и скучным, разве что орлы немного порадовали.

Мы направились в Тсаво (Цаво) – последний из парков на нашем маршруте и один из крупнейших национальных парков в мире с территорией 21 000 кв. км. Он делится на две части – Западный и Восточный. Именно с Восточным Тсаво связана легенда о львах-людоедах, которую так красочно показали в фильме «Призрак и Тьма». Весной 1898 года железная дорога, которую строили индусы и кенийцы, достигла долины реки Цаво. Внезапно ход работ нарушила пропажа нескольких человек, как оказалось, они были похищены львом-людоедом. Вскоре выяснилось, что вокруг лагеря орудуют два зверя – это были огромные самцы. К осени 1898 г. они успели сожрать столько народу, что индийцы отказались работать. Лишь в декабре начальнику стройки Джону Паттерсону удалось убить сначала одного, а затем и второго льва. Современные львы Тсаво не были ни разу замечены в нападениях на людей.

Здесь есть вулканические источники Мзима, откуда каждый день вытекает 50 миллионов галлонов чистейшей воды, исток – гигантский подземный резервуар под горами Чьюлу. Эта вода по трубам длиной в 200 км идёт до Момбасы.

Мы находимся в Западном Цаво – зверушек мало, красивые красные дороги, отличный лодж на возвышенности с видом на водопой, куда приходят все животные парка – такое ленивое сафари. Здесь есть трогательная услуга – заказываешь животное и если оно приходит на водопой, то тебя разбудят. Напоминает отель Ранга в Исландии – там будят, если появляется северное сияние. Поняла, что хочу такую работу – таращишь глазки, видишь животинку, звонишь туристу. И сам порадовался и человеку приятное сделал.

А рейнджеры в парках очень профессиональные, их специально обучают. У них широкий спектр функций — защита животных от местных жителей, защита туристов от животных, защита местных жителей от животных. А еще они участвуют в программах образования и просвещения для местных коммун.

Ничем особенным парк не впечатлил, разве что в отеле был собственный уголок сафари – пруд, к которому звери приходили на водопой.

Почти всё побережье Индийского океана удивляет необыкновенными пляжами, расположенными к северу и к югу от Момбасы. Самый красивый – это пляж Диани, который считается одним из лучших пляжей мира. 17 километров мельчайшего белого песка, который напоминает нежную сахарную пудру. Здесь всё как только можно мечтать – пальмы, снежно-белый песок  днём и розовый на рассвете, стремительные приливы и отливы. Здесь каждое утро начинается с невероятного пения птиц и шума шуршащих волн. Здесь каждый вечер рай превращается в маленький ад – начинает бушевать шторм, терзая верхушки пальм и заставляя волны яростно набрасываться на берег. 

Здесь нет роскошных отелей или международных сетей, но много вполне приличных и симпатичных. Лучший из них – это The Sands at Nomad, с оригинальными бунгало и просторными виллами, глубоким бассейном (максимальная глубина 5 м) для обучения подводному плаванию.

У меня есть чудесная скамья-качалка на берегу, где можно смотреть бездумно на рассвет, и чувствовать, как с каждым медитативным движением уходит внутренняя суета и мельтешение. И это удовольствие бесконечно, потому что у природы нет повторения – каждый день виды иные. 

А ещё мне тут, несмотря на мои утренние уверения об отсутствии суеты, не хватает времени – столько важных дел нужно сделать. Встретить рассвет на уже любимой скамейке. Прогуляться по берегу по отливу – отражения и игра песка причудливы и завораживающе разнообразны. Снять эту красоту на камеру. Сходить на завтрак с видом на океан. Перенести фото на планшет. Поплавать чуть испуганно в глубоком бассейне с океанской солоноватой водой. Подумать не пора ли освоить подводное плавание, вздохнуть, вспомнив, что мне нельзя. Позагорать. Снова поплавать. Поиграть с чёрной кошкой, что везде ходит за мной, внезапно воспылав любовью (я с ней разговариваю и ей нравится). Заказать коктейль у улыбчивой Мариам. Поплавать. Сходить на массаж к неулыбчивой Диане, которая сурово мнёт тебя, как сдобную булочку. Пойти поснимать верблюдов на пляже, которые смотрятся невероятно живописно. Отказаться 20 раз от предложения покататься на верблюде. 50 раз поздороваться с местным народом и ответить на автомате, что «поживаю я хорошо». Разведать все пляжные ресторанчики и бары. Пройти 10 км по пляжу. Потусить на моей огромной террасе – посидеть в удобном кресле, поваляться на красивой кушетке (моей тушки не хватает на все места, где можно посидеть, полежать, постоять). Повоевать с наглыми мартышками, которые всеми способами пытаются прорваться внутрь. Полюбоваться на инструктора по подводному плаванию, скульптурная фигура которого похожа на статуэтку из эбенового дерева (Давид Микеланджело отдыхает). И это только часть огромного списка. В общем, дел невпроворот в моем раю.

Так что жизнь в этом благословенном месте – это Hakuna Matata. Но для справедливости нужно сказать, что рай здесь только на берегу и в отеле, а за его пределами обычная печаль, так что к этому тоже нужно быть готовым. Специально сюда ехать вряд ли стоит, а вот после сафари отдых здесь может быть чудесным завершением приключений. А на севере есть интересный городок Малинди, в котором с давних пор обосновалось много итальянцев. И все жители помимо суахили знают итальянский, который учат в школе.