Какой он, этот город Константин?

• Он солнечный, чистый, ухоженный и даже какой-то курортный. И здесь ездят модные трамваи, много пальм, гигантская мечеть и большой университет. Здесь люди более жизнерадостные и расслабленные, меньше строгости в одежде, я бы даже сказала, просто вольность в нарядах и прическах. Он мне напомнил одновременно итальянскую Болонью и белоснежный боливийский Сукре. А потом Тбилиси с нависшими над Курой домами.
• Он невероятно зелёный — парки, скверы, клумбы.
• Толпы людей на улицах — такой рыночный город, куда все приезжают торговать.
• Умеренно чистый город — в основном все пристойно, но есть и кучи мусора на узких улочках.
• Гранд Отель выкупили китайцы и теперь перестраивают его активно, значит, потянутся сюда миллионы китайских туристов.
• Красивый город и необычный.

Мой рейс, уже по традиции, перенесли, и я теперь задумчиво размышляю, что буду делать, если его совсем отменят. Что-то не отпускает меня город…

Простите, но будет не очень позитивный рассказ. Я в путешествии обожаю всё — дороги, перелёты, любые отели, самую неприхотливую еду, практически всех людей. Единственное, что я категорически не люблю — это руины и археологические раскопки. Но, как назло, меня все время на них «выносит». Это просто карма какая-то. Вот и на этот раз, моя цель город Константина, но рядом находятся два исторических места и, конечно же, их включили в мою программу, а я со всей своей бизнес перегрузкой последних дней упустила это из виду. И как уже типично в Алжире планы поменялись — вместо моего вожделенного города на скалах меня сразу повезли за 150 км смотреть развалины древнего римского города.

Самое пекло, почти 40 градусов, у меня тяжёлый фоторюкзак (ибо каждый раз я наивно надеюсь, что вдруг будет нечто, что надо снимать только камерой). Я хочу спать (ибо встала в 3 ночи), пить, есть и в тенёчек. Но вместо этого я послушно таскаюсь за моим милым водителем Амином (а он не говорит даже на французском и мой загруженный переводчик не помогает), так что выражать восхищения камушками, горшочками и черепками мне приходится на языке восторженной мартышки и немного на языке Эллочки-людоедки (вау, охохо и так далее). Бесчисленные кузнечики без ума от моей белой блузки и энергично прыгают на неё, алжирские мухи редкостные гады — такое впечатление, что мое лицо железное, а у них на лапках магниты, поэтому они просто притягиваются ко мне.

Амин честно старается меня порадовать и показывает весь огромный город — вот тут был рынок, это хаммам, это тюрьма, это храм, это римский туалет, это театр. Но, как водится в жизни, счастье есть и его не может не быть. Амин догадался достать свой переводчик «англо-арабский» и жизнь наша стала веселее. Мы купили воды и отправились в обратный путь, а он прекрасен. Дорога роскошная, виды прелестные, арабская музыка восхитительная и мы едем в мой вожделенный город Константин. По дороге мелькают золотистые холмы, зелёные поля, густые посадки деревьев, стада овечек, мосты и эстакады. Бог мой, а как волшебно пахнут развалы с ярко-желтыми дынями на обочинах дороги!

А по дороге я размышляю и никак не могу понять — вот как римляне притащились сюда мрамор (здесь только песок и камней нет), построили целый огромный город. Это мы только от Константина ехали 2 часа по скоростной трассе, так это же ещё и до этого города добраться надо. Вот как они без дорог и самолетов добрались сюда из Рима? Как перебрались через горы и пропасти, реки и ущелья? Как контролировали, общались, снабжали? Все-таки люди удивительные создания.

Я просто фея по части погоды. Вчера перегрелась на солнце и мне захотелось дождя. Так что я немного колданула и вуаля — дождь в пустыне. Очевидно, поэтому мне понравилась поездка по прохладе на очередную археологическую достопримечательность. И впечатлили не сами развалины (я их видела много), а необычность этого места. От Римской империи Алжиру достались руины двух городов — Джамила и древний форпост Тимгад — один из самых впечатляющих заброшенных городов в мире. Тимгад, с моей точки зрения, намного интереснее, потому что он оставил много загадок.

Алжир ещё сложен для путешествий из-за непростой логистики. Два основных места, куда мне нужно попасть, это национальные парки Аххагар (город Таманрассет) и Тассили Аджер (город Джане). Между ними расстояние в 600 км, но мне придётся бесконечно летать – это наглядно видно на карте маршрута:

•     Из столицы Алжир в Джане (4 часа)
•     Из Джане обратно в Алжир (3 часа)
•     Из столицы Алжир в Таманрассет (2 часа)
•     Из Таманрассет обратно в Алжир (2 часа)

А всё из-за того, что дороги на юге опасны и полны недобрых людей, как опасается правительство. Джанет находится прямо на границе с Ливией и Нигером, Таманрассет недалеко от границы с Нигером и с Мали. А это всё не самые дружелюбные страны. Все перелёты ночные, дико неудобные, и к тому же время вылета авиакомпания меняет по своему усмотрению. Но других вариантов все равно нет. Мой вылет в Джане перенесли на 12 часов, я потеряла целый день поездки по пустыне и это огорчает. Прилетаю теперь ночью, а отель не предполагался, потому что мы сразу должны были уехать в дикие места, а там жить в палатках.

Самый цирк начался в Джанет. Мы прилетели в 11 вечера, на входе зал прилёта бравый полицейский забрал мой паспорт и сказал, что нужно, чтобы меня лично забрал гид, без него меня не выпустят. Я знала только имя гида, это офицера не устроило и потребовал контакты компании. Он позвонил и директору Омару, и менеджеру Яссину, что-то долго с ними энергично обсуждал. Потом доложил мне, что мой водитель будет через 5 минут. Стою это я в сомнительном здании аэропорта, как сиротка Хася, – багажа нет, гида нет, паспорта нет, даже других иностранцев нет. Разглядываю местных, а они тут совсем другие – здесь царство туарегов, людей пустыни. Много мужчин в бурнусах и с лицами, замотанными шарфами. Суровые такие мужчины. Радует только то, что полицейский отлично говорит на английском и он веселый.

Через несколько минут приходит мрачный дядька в бурнусе, что-то бурчит, я распознала только два слова «partner Omar», похоже, что это мой спаситель и партнер Омара в этих местах. Приходит багаж, веселый полицейский отдаёт паспорт и разрешает идти. Дядька молча забирает мой чемодан и решительно куда-то идёт. Я вприпрыжку бегу за ним, очередной раз озадаченно размышляя о том, что же мне не лежится на шезлонге в скучной Турции. Ночь, я где-то на краю Алжира, на границе с Ливией, еду куда-то с незнакомым хмурым дядькой. С английским у него совсем плохо, для примера, его вопрос звучит так: «Number one in Algeria?”, что надо понимать, «Вы в первый раз в Алжире?». Потом он собирается с силами и выдаёт информацию, что «гид отель». Ага, значит, обещанный гид будет в отеле. В принципе, как потом оказалось, дядька просто переживал, что я буду что-то спрашивать или говорить на английском, а он ни бум-бум. Но я девушка понятливая и поэтому молчала всю дорогу. Дядька повеселел и даже начал улыбаться.

Мы долго едем по дороге, въезжаем в городок – это просто глиняные кубики без окон. Доезжаем до отеля. В смешном, но милом отеле из таких же глиняных мазанок, мой спаситель берет ключ и мы долго ищем мой домик. Потом он настойчиво говорит «гид, гид». Понимаю, что нужно идти знакомиться с гидом. У джипа стоят ещё два дядьки, из серии Пат и Паташон, и один симпатичный молодой человек. Это мои гид, водитель и повар. Жизнь становится полегче, но тут мои красавцы предлагают сразу отправиться в путь и переночевать в пустыне, а я, конечно же, соглашаюсь, тихо костеря свой авантюризм и жажду приключений. Ситуация повторяется. Ночь, я еду куда-то, но теперь уже с тремя дядьками. И мрачно прихожу к выводу, что я псих. Безнадежный. Точно продадут, ведь я сейчас, как назло, толстенькая, а туареги питают слабость к пухленьким дамам, как я где-то прочитала. Но тут Нардин (гид) дарит мне красивый шарф туарега и я веселею, значит, продавать не будут, а он ещё обещает утром научить правильно завязывать. Мы сворачиваем с дороги в пустыню и я начинаю приходить в восторг от лепоты и красоты – светит яркая луна, на идеально чистом небе светят мириады звёзд, во все стороны невероятный простор. Моя банда находит красивое место и разбивает лагерь. Мне ставят палатку, а парни укладываются прямо на ковриках на песке. И тут накрывает абсолютная тишина. Самый громкий звук – это шелест ветра. Я засыпаю, чувствуя щенячье счастье от того, что мечта сбылась и у меня ещё 3 дня в этом необыкновенном месте. А ведь ещё через день будет полнолуние…

Это утро моей жизни просто восхитительно. Мы где-то в Сахаре, вокруг мои вожделенные пейзажи – плавные линии дюн, причудливые узоры песка, редкие сухие кусты, острые тёмные скалы на горизонте.  Это парк Тассилин-Аджер (Tassili n’Ajjer) – гигантская территория посреди Сахары. Здесь есть даже горы, самая высокая из них, Адрара Афао, возвышается над уровнем моря больше чем на 2100 метров. В переводе с берберского Тассили-Н’Адджер звучит, как «плоскогорье в пропасти». Здесь соединились два абсолютно разных по своему происхождению массива – плоскогорье, полностью состоящее из песчаника, и горные вулканические гряды. Мне нравится неспешность и неторопливость туарегов – ленивый подъем, приготовление завтрака, утренние разговоры за чаем (это особый способ приготовления с долгим переливанием из стакана в стакан и большим количеством сахара, я такое пить совсем не могу). Я пью кофе, Хафиз делает его роскошно – чёрный, густой, почти сироп. Это кайф –сидеть в тени джипа, пить неторопливо кофе, болтать о чем-то. Через час мы собираемся в путь. Всё-таки у меня цыганская душа – мне нужны просторы, свобода, движение. Солнце стремительно поднимается и начинает уже серьезно припекать, хотя это осеннее утро, и как говорит Нордин – «осенью у нас отличная погода, холодно, не то что летом». 8 утра, уже жара, я не понимаю, как они тут выживают летом.

Приключений немеряно: застряли– откопались; заглохли – запустились; вертикально вверх – вертикально вниз; вылезли – залезли; толкнули – придержали. Сахара фантастически красива – причудливые формы дюн, игра света и тени на склонах, изящность линий и разнообразие оттенков.

Увы, из-за переноса рейса мы не сможем поехать в то место, которое изначально предполагалось – для этого нужно 4 полных дня и даже пришлось бы пересекать границу Ливии (впрочем, в Сахаре понятие границы вещь довольно условная). Но мне и здесь хорошо. После дюн Сахары, мы направились в парк Тассилин-Аджер, в котором тёмные скальные породы замысловатых форм сочетаются с ярко-желтыми и розовыми дюнами. Проехали немного, заехали в первое ущелье, где есть тень и разбили лагерь на ланч. Я сначала решила, что есть не буду, всё-таки для меня слишком жарко. Но тут меня, как Тузика, отпустили побегать по ущелью и пескам, только велели смотреть под ноги, ибо змеи тут очень ядовитые и ловко маскируются. А после 5 километров по рыхлым пескам и нервному озиранию по сторонам, у меня проснулся зверский аппетит, тем более, что запахи от походной кухни доносятся просто чумовые. Я постепенно привыкаю к неторопливой туарегской жизни – делать всё плавно, спокойно, расслабленно, забыть про слова «цель, план, намерение». Понемногу учу язык туарегов, он не имеет ничего общего с арабским.

Но я не фанат наскальной живописи, меня больше волновали пейзажи. Хотя на «плачущих коров» я посмотрела, благо они были на скале, находящейся прямо по маршруту. Легенда туарегов гласит, что в древние времена здесь были заливные луга и тучные коровы паслись вволю, приходя к этой скале на водопой – здесь был источник воды. Но времена менялись, травы и воды становилось всё меньше, и коровки, чувствуя приближение беды, начали плакать. Ну, а древний художник (или, скорее, скульптор) это отобразил. Сказаний, легенд и мифов у туарегов огромное количество и это придаёт особую прелесть путешествию по Сахаре.

Вчера мы остановились на ночлег на небольшой равнине между огромными скалами. Луна светила так ярко, что не нужны были никакие фонари. Я так за день набралась эмоций, впечатлений и восторгов, что начала бороться со сном уже в 6 вечера. Единственно, что удерживало – это то, что Хафиз (повар) затеял какой-то праздничный ужин, и было неудобно проигнорировать. Так что я сидела на раскладном стуле около костра, старательно таращила глазки и мечтала поскорее забраться в свою палатку. А эмоций и правда было много. Парк Тассили-Аджер – гигантская территория, которая вполне может служить декорацией к любому фантастическому фильму. Формы скал самые причудливые, больше всего поражают два типа – те, которые, словно торт Наполеон, составлены из ровных слоев, и те, которые, как кубик Рубика, сложены из практически идеальные квадратиков. Время от времени встречаются смешные толстенькие скалы на тоненьких ножках, такое впечатление, что если будет сильный ветер, то он их опрокинет. Но мой любимый пейзаж – это идеальные дюны, которые то ли наползают на скалы, то ли стекают с них.

Поражает мастерство водителя – Халед ухитряется так ловко управлять старым и скрипучим джипом, что я спустя недолгое время перестала переживать, что мы навернемся с какой-нибудь дюны. А ещё удивляет то, что вне машины он ходит с костылём и у него ортопедический ботинок, что совсем ему не мешает быть асом. А ещё он учит меня языку туарегов, и бурно радуется моим успехам, хотя я пока освоила только «спасибо».

Парк такой огромный, что мы за целый день проехали лишь самое его начало. А ужин стоил долгого ожидания – как можно было в наших полевых условиях приготовить такой пир, я не представляю, но это была лучшая еда за всё время пребывания в Алжире (все эти пижонские сети Hayatt, Sofitel и Novotel просто отдыхают). Жаль, что не смогу показать – в темноте снимки не передают всю прелесть. А еще это место очень популярно у местных, которые хоть и живут теперь в городке, но приезжают сюда семьями на ночевку – провести вечер у костра и ночь под звёздами. И я их понимаю – здесь удивительно хорошо и спокойно. Счастье в этих местах выглядит очень просто и незамысловато, но ощущается, возможно, сильнее. Ты долго шёл по жаре, растёкся словно плавленный сырок «Дружба», а тут тебе протягивают бутылку холодной воды. И это момент непередаваемого, бесконечного блаженства – просто холодная вода. Или мы долго носимся по дюнам, я из последних сил честно снимаю все возможные и невозможные пейзажи. А потом мы находим место в тени и разбиваем лагерь. Сидим в прохладе, ветерок легонько обдувает, как по волшебству на подносе приносят еду – очень простую, но она кажется вкуснее всех трюфелей, икры и фуа-гра. Или живешь ты так на отшибе, сам по себе, а тут, бац, и гости приезжают – и поговорить можно, и едой поделятся, да ещё и собой гостинцев дадут для детей. Или просто сидеть вечером и смотреть на огонь костра. Молчать и смотреть. Или долго сосредоточенно готовить чай –разжечь костёр (обязательно костёр, никаких плиток и газа), заварить крепкий чай в металлическом чайнике, достать коробку, в которой аккуратно сложены 4 маленьких стаканчика из толстого стекла, налить половину чая в фаянсовый чайник, добавить сахар и долго переливать его из одного чайника в другой, чтобы получилась пышная пена. А потом переложить пену в стаканчики, долить чая до верха и передать всем, кто сидит у костра. Пить и молчать. А потом повторить процесс ещё два раза. Спокойно, неторопливо, ощущая каждый момент или думая о своём.

Как важно, чтобы в жаре и пыли нашей непростой жизни, время от времени были тень и прохлада. Или чтобы было с кем поговорить, просто поговорить, и чтобы тебе были рады. Или выпить молча чая. И чтобы в твоей жизни был огонь костра и рядом добрые люди. А потом можно и снова в путь, с новыми силами и светлой головой.

Осень начинает ощущаться –ночью в палатке под верблюжьими одеялами было холодно, я не представляют, как туареги спят просто на ковриках под открытым небом. У меня было совершенно счастливое утро – восход был сказочно красивый и дюны становятся почти красными. Я думаю, что после прикосновения к бесконечности и волшебной красоте пустыни невозможно оставаться таким же, как раньше. Пустыня — возможно, самое совершенное и безупречное, но и самое опасное, что создала Природа.

Последний день в этом парке был самый потрясающий –я никогда не видела столь причудливого сочетания острых угольно-чёрных формаций и плавных линий нежно-желтых дюн. Словно гигантский ребёнок строил замки из мокрого песка на берегу моря, а потом море ушло, ребёнок исчез, а замки застыли. Здесь, похоже, был взрыв стратовулкана, который разбросал лаву на сотни километров, создав такой причудливый пейзаж. Древний стратовулкан взорвался миллионы лет назад и создал такое чудо. Мне всё больше нравится ритм жизни туарегов:

•  встали, не торопясь, часов в 8, надо попить чаю и поговорить, потом сосредоточенно собраться и упаковаться,
• потом немного проехались — о, уже 11 часов, значит, пора искать место для ланча;
• нашли, остановились, разложили коврики, приготовили еду, поели,
•   теперь надо попить чая и поговорить, нашли дрова и щепочки, развели костёр, неторопливо сделали чай и поговорили;
• затем сосредоточенно собрались и упаковались;
• ещё немного проехали, а там уже и время ужина приближается, а это значит, что нужно обсудить, где поставим лагерь.
• коврики, ужин, чай, разговоры, сон.
• на следующий день — «эта песня хороша, начинай сначала».

Но такой ритм увлекает и завораживает, как-то сам успокаиваешься и понемногу замедляешь своего внутреннего суетливого непоседу. Тут много не побегаешь, полчаса по жаре и уже сам хочешь попить чаю и полежать на коврике. Как-то подозрительно легко я сменила ритм, может быть, в прошлой жизни я тоже была туарегом. Парни, однозначно, не тайцы по части сервиса, но с ними прикольно и комфортно, они очень стараются. Нордин с самого начала сказал мне, чтобы я «чувствовала себя как дома, а не туристкой», так оно и получилось. Хорошо хоть не заставили мыть посуду или что-то делать по хозяйству, я же дома. Но зато они очень добрые, заботливые и искренние. И трудолюбивые – три раза в день разбирать и упаковывать всё наше имущество (кухня, продукты, вещи, посуда) – это весьма непростая задача.

Поскольку авиакомпания лишила меня целого дня и из-за этого мы не поехали в запланированное место – Тардат, то все ближние пейзажи мне уже показали, а ещё все равно осталось время до моего ночного рейса. Так что парни привезли меня в горы над городком Джанет и снова кормят, а я уже на упитанного хомячка похожа. Правда, при этом весьма задорного хомячка. Сегодня ещё день полнолуния, которое я чуть не прозевала, пока разбиралась с фотографиями. Спасибо Хафизу, который оторвался от миски с тестом и закричал: «Lena, la Luna!”. Сделала пару снимков и налюбовалась красавицей Луной от души. Да и туарегский ритм как всегда удался – ужин, долгое чаепитие под музыку (мы все любим Боба Марли), неторопливые разговоры. Всё-таки хоть одну прошлую жизнь я точно прожила туарегом (но мужчиной, женщиной тут быть грустно).

Мой рейс только в 3 ночи, и мои рыцари меня не бросили, хотя я им предлагала отвезти меня в аэропорт пораньше, а самим поехать домой. Отказались, сказав, что мне грустно будет в их босяцком аэропорту, лучше мы все вместе попьём чая под звёздами в горах. Аэропорт находится очень далеко от городка Джанет, и пока мы ехали, на этот раз я его рассмотрела получше. Удручающая, безнадежная, отчаянная нищета. Даже Сомалиленд выглядел поприличнее. Это очень огорчило, потому что получилось как бы наглядное пособие к нашим разговорам с Нордином о том, насколько велика разница в развитии и экономике между севером и югом, и что правительству (то есть, северу) эти южные места совсем не нужны, и здесь нет никаких перспектив и будущего. Я простилась со своими душевными ребятами, даже грустно стало, жаль, что у туарегов не принято обниматься. Буду скучать по болтовне, чаепитию, веселью и кострам по вечерам. Наконец-то, увидела иностранцев, просто толпы, удивительно, где они были все это время. В самом парке нам встречались несколько машин, но не в таком количестве.

Ночью этого дня мое путешествие по парку Тассили-Аджер завершилось и я снова прилетела в столицу. Как всегда Air Algeria опоздала, и плюс к этому меня никто не встретил. Ситуация называется «упс», а расслабленные мозги думать отказались. Но в итоге все решилось, меня всё-таки встречал высокий красивый юноша, которого я заприметила ещё на выходе в зал. Забавно, что он искал меня по фотографии, которую ему прислали. Но узнать по парадному деловому снимку человека, который провёл 4 дня в пустыне, потом ещё не спал сутки, а ещё на голове намотал туарегский платок, теоретически невозможно. Мы нашлись только потому, что оба были в «потеряшках» и озадаченные. Меня отвезли в уже привычный милый отель ABC в центре города. Есть немного времени, чтобы передохнуть, а вечером я снова улетаю на юг – теперь меня ждёт плато Ahaggar, новые гиды и новые виды.

Меня забирает из отеля моя новая команда (гид, водитель, повар), но сегодня новое потрясение – у меня новое сопровождение и это не вчерашние полицейские, а две машины с вооружёнными военными. Итого со мной едет целая экспедиция – 6 военных и 3 человека моей команды. Гид, Мустафа, на английском говорит намного хуже, чем Нордин, но кое-как понять можно, зато он заботливый и очень улыбчивый. Самый суровый – это повар. Как-то я смотрю, что количество дядек, с которыми я езжу, растёт в геометрической прогрессии. В Константине был один, в Джанет – 3, сейчас уже 9. Бравые такие, при полной амуниции, полковник у них суровенький, общаться нельзя, но мы с бойцами украдкой фотографируем друг друга.

Город Таманрассет, в отличие от Джанет, выглядит очень достойно. Сегодня рассмотрела, что у арок всё-таки есть крыша из прутьев, то есть, они защищают от солнца. А вот окрестности города печальнее, чем в Джанет – там были красивые дюны, а здесь отвалы камней и кучи мусора.

Увы, день сегодня прошёл бездарно. Моя цель – это гора Ассекрем, с высоты которой (2728 м) можно увидеть панораму всего плато. На этой же горе расположен монастырь Шарля Эжена де Фуко, который в конце XIX века в течение 16 лет проповедовал здесь туарегам идеи католицизма. Впрочем, делал он это не очень успешно, поскольку эта религия здесь не привилась, а самого мистика убили в 1916 году, зато позже его причислили к лику святых.

Но меня, как положено, сначала повезли смотреть наскальные рисунки. Как я уже говорила, не люблю я это дело, но уже не сопротивляюсь, а безропотно хожу по камням на жаре и слушаю – «вот слоник, вот коровка, вот жирафик». Кроме этого смотреть в этих местах нечего, тем более, фотографировать. К 11 часам утра «слоники и коровки»закончились и мы разбили лагерь – пришло святое время ланча. Я уже не хомячок, а практически свинка при таком-то питании. Но лагерь прекрасен – под раскидистой акацией расстелили ковёр, бросили подушки и поставили маленький столик. Повар был прекрасен, я искренне выразила свои восторга и даже сказала «спасибо» на туарегском языке, и он расцвёл в довольной улыбке. Потом мы долго пили чай, общались на разные темы (в основном, здесь любимая общая тема — «как мы не любим Америку»). Бойцы валяются под соседними акациями. Так тягуче и лениво прошли 5 часов. Можно сказать, что меня под охраной свозили на пикник.

Вообще, в этом регионе мало куда можно поехать, он до сих пор толком не открыт для туризма. А требование эскорта для иностранцев (ибо у правительства есть страх, что могут похитить, а им эта головная боль совсем не нужна) осложняет любые вылазки. А вечером меня пригласил на ужин в свой дом Аднан. Любопытно было посмотреть, как устроен местный быт. У него оказалась чудесная жена и мы славно пообщались, хотя языка друг друга не знаем. Но женщины – это другое. В ход при коммуникации идут жесты (очень выразительные), мимика (очень живая), эмоции (очень яркие), междометия (очень наглядные). И всё становится понятно и без слов. Так что меня снова до отвала накормили и отвезли в мой прелестный отель. Бог с ним, что ничего не увидела, зато сытая и довольная.

Вечером мы ещё съездили к местной монахине, француженке Мартин. Она управляет молельным домом и является хранительницей дома Фуко, в котором он жил в Таманрассет. Она показала часовню, молельную комнату, кухню и сад — все очень простое, незамысловатое и очень душевное. Сюда, оказывается, приезжает много паломников, которые почитают проповедника. Встретились здесь с группой паломников из разных стран, узнав, что я из России, конечно же, стали задавать вопросы о текущей ситуации. Провела политинформацию. Благодарили. Попросили сфотографироваться со мной на фоне дома Фуко. Символично.

Сегодня мы много ездили по городу и я увидела, что раньше избыточно ему польстила. В центре все прилично, а вот окраины, этакие местные Капотни и Бибирево, безнадёжно завалены мусором и нет никакой растительности. Здесь много мигрантов из Того, Сенегала, Нигера, Мали, которые через Таманрассет пытаются выбраться на Запад. Но многие так и застревают здесь и пытаются найти хоть какую-то работу, а если ее нет, то просто слоняются по улицам или сидят, где придётся.

В описаниях Таманрассета, которые я читала до поездки, его называют оазисом, где местные собирают урожаи маиса и кукурузы, выращивают абрикосы и миндаль. Но нет здесь ни полей, ни миндаля. Выращивают овощи в небольших количествах и финики, вот и все прелести, вокруг города даже не пустыня, а просто нагромождение камней. Да и с водой появляются сложности, нормальных дождей не было уже 4 года. Но от слов, что центр симпатичен и все здания весьма приличные не отказываюсь.

Мой рейс был в 4 утра, но мой гид Салам, у которого кузен работает в аэропорту, организовал вылет более ранним рейсом. Рейс полный, но кузен постарался, хотя мне все равно в каком аэропорту сидеть — отель у меня только с 12:00. Сейчас мы ждём мой полицейский эскорт, сидя в кемпинге, который строит Аднан за городом. И у меня будет ещё один день в столице.

Алжирцы часто, очень часто летают с детьми, и они, эти славные черноглазенькие ангелочки, всегда в нон-стоп орут, хнычут, плачут. А на этом рейсе попался особенно голосистый, неугомонный шкет и бедная молодая мама ничего не могла с ним сделать. У меня даже проснулся внутренний вредный голос, который бубнил совсем не просветлённые слова. Но после приземления я увидела, как его встречал дедушка. Невысокий, худенький старик с седым ежиком на голове смеялся от счастья и пытался то прикоснуться и погладить малыша, то обнимал дочь. Он торопливо семенил рядом с тележкой, пытаясь хотя бы ещё раз коснуться внука. И шкет наконец-то затих. Мой внутренний вредина тоже притих.

Я снова в столице.

Алжир — столица Алжирской Народной Демократической Республики. Солнечный портовый город, который местные жители называют белым или “ла бланш”. Этот город считают своим домом более 5 миллионов жителей.

• Это древний город: Он был основан в 944 году Бологгином ибн Зири на месте древнего финикийского поселения Икосим, впоследствии переименованного римлянами в Икозиум.

• Это пиратский город: Алжир находился на периферии экономических интересов как Османской империи, местным приходилось выкручиваться и придумывать, как зарабатывать денежки. А поскольку Средиземное море было основным каналом торговли для Европы, то основной сферой экономики Алжира стало пиратство. Неплохо звучит. «Какая у вас главная отрасль экономики?». «Пиратство, знаете ли». А сейчас с морем связан только большой порт и красивая набережная с беседками и аттракционами для прогулок горожан.

• Это — город-лестница: Он расположен на холмах, и повсюду много маленьких и больших лестниц. Если смотреть с верхней точки, то город похож на подкову или на гигантский амфитеатр с пестрыми крышами зданий. Лестницы есть узкие и широкие, коротенькие и длинные, новые и почти разрушенные.

• Это французский город: Когда идешь по центру городу, то сразу возникает впечатление, что ты совершил путешествие по времени – это Париж или Лион, но уже после какого-то Апокалипсиса. Это настоящая французская архитектура – изящные резные балконы, затейливые детали дизайна, но все это в таком печальном положении запустении, что хочется взять тряпку и просто отмыть это восхитительные дома. Но местных это желание не посещает и они ещё больше уродуют здания вывешенным бельём и тарелками приемников. Хотя в этом тоже есть своеобразная прелесть запустения и пофигизма. А вот район рядом с аэропортом, наоборот, с новенькими офисными зданиями, красивыми рядами пальм вдоль дороги очень симпатично смотрится. И есть красивые новые жилые районы, но я их видела только сверху.

• Это арабский город: В северной части находится старый город, который называется Касба (Casbah). Это целый район, старинный, с древними постройками, мечетями и дворцами. Множество одноэтажных домиков в арабском стиле, узкие старинные улочки – все здесь остается неизменным на протяжении нескольких веков. Это своеобразная визитная карточка Алжира. Именно Касба во времена конфликта стала базой Фронта национального освобождения — и поэтому очень многие здания были разрушены французами. Но люди продолжают жить в Касбе, хотя даже те дома, которые не пострадали во время войны, разрушаются без реставрации и ремонта. Кстати, именно про Алжир британцы The Clash написали свой хит Rock the Casbah — ответ на запрет рок-музыки в Иране. Сингл в Иране немедленно запретили тоже, но песня со словами «По приказу Пророка мы запрещаем играть буги» разошлась по всему миру.

• Это зелёный город: Про Ботанический сад я уже рассказывала, но и помимо него есть много парков и аллей. Вдоль всех улиц высажены деревья, а заборы увиты плющами. Даже на стоянке перед гипермаркетом рядами посажены пальмы, которые разделяют линии машин.

Я многократно прилетала сюда во время поездки, потому что в этой стране реально можно сказать «все дороги ведут в столицу Алжир». Но город не запал в душу и не пронзил, как Константин. Так и остался для меня перевалочным пунктом. А вот аэропорт и его окрестности я теперь знаю отлично и чувствую себя как в родном Шереметьево.