Во время поездки по Судану, нас привезли на стоянку кочевников в пустыне. Это было довольно грустное зрелище — несколько хибар из веток и тряпок. Дети просили подарки, хватая нас за руки, женщины весьма откровенно рассматривали украшения и нашу одежду. Делать там было нечего, после короткого общения и раздачи конфет, мы поехали дальше. Наш гид хотел показать нам, как они добывают воду. И к тому же колодец был рядом с каким-то известным археологическим местом. Мы посмотрели за примитивным и непростым процессом добывания воды, молодежь порадовалась развлечению и лихо гоняли осликов, которые тянули веревки с грузом. Посмотрели, поснимали, удивились тому, что кочевники используют только те приемы и технологии (если так можно сказать), которыми пользовались их предки. После этого мы направились к раскопкам. Наш гид увлеченно рассказывал про очередные исторические камни, а мои товарищи послушно переходили от булыжника к булыжнику. И тут я увидела у огромного куста с колючками  мальчика из этого племени. Он стоял неподвижно и не сводил с нас глаз. Ни улыбки. Ни просьбы. Ни слова. Он просто стоял и смотрел на нас. И что-то было такое в его взгляде, что переворачивало душу. Словно, он смотрел на тех, кто живет в мире, в который ему никогда не попасть. Он очень отличался от тех, кого  мы видели в племени. Он как будто не принадлежал к ним. Он был другой. Казалось, что тот мир не его. И он просто смотрел на тот мир, который никогда не будет его.

Конечно, можно сказать, что мне всё это показалось. Подумаешь, мальчишка из кочевого племени рассматривал диковинных иностранцев, которых практически не бывает в их краях. Но посмотрите в его глаза. Меня этот взгляд долго не отпускал. А вечером даже почему-то хотелось плакать…

Судан, 2021